— Тебе кажется, что после болезни Юли они стали… несчастными?

— Не несчастными, но… тяжелыми. Всё стало другим. Мы стали другими. Легкость пропала.

Слава осторожно заметил:

— Так, наверное, в любых отношениях бывает. Все проходят через какие-то трудности. Как в тех словах: и в горе, и в радости, и всё такое…

— Что-то у нас мало радости, — выдохнул Лев. — Одно горе.

Слава искренне расстроился этим словам:

— Ты правда так думаешь?

— Мне плохо без нашего дома. Без нашего места.

Но тогда он подумал: не обязательно, чтобы у Льва было точно также.

И свою колкую обиду: «О, значит, дети омрачают наши отношения, да?», он вдруг посчитал ужасно глупой. И вместо этой фразы сказал совсем другую:

— Пойдем, — настойчиво попросил он. — Хочу кое-что показать.

Он натянул через голову свой любимый анорак желтого цвета, а Лев надел пальто. Он завязал желтыми шнурками черные ботинки на желтой подошве, а Лев — черными шнурками черные ботинки на черной подошве. Он надел черную шапку с наколотым сбоку пином в виде молнии, Лев повязал шарф вокруг шеи. Перед выходом Слава бросил взгляд в зеркало на них обоих.

«Мы прекрасная пара», — без иронии подумал он.

Новосибирск всегда славился обильными снегопадами и плохой работой коммунальных служб: во дворе крайне редко можно было заметить снегоуборочную технику, а дом на Немировича-Данченко не был исключением: сугробы вокруг детской площадки (расчищенной силами неравнодушных родителей) достигали в высоту не меньше метра.

Пройдя через детскую площадку, они оказались посреди самодельных заснеженных холмов, и Слава, потянувшись к одному из таких, взял горсть снега в руки, слепил снежок и кинул его во Льва.

Стукнувшись о его руку, снежок распался на части, а Лев недоуменно посмотрел на мужа:

Слава ответил как ни в чём не бывало:

Он пожал плечами, набирая следующую горсть снега.

— Это весело. Попробуй тоже, — и следующий снежок снова полетел во Льва, но на этот раз супруг увернулся.

Вытерев влажные, похолодевшие пальцы о джинсы, он вытащил из кармана перчатки с откидным верхом: можно было носить как перчатки без пальцев, а можно было открепить верх и превратить их в варежки. Слава так и сделал.

Пока он возился с застежкой, в него прилетел снежок и, подняв взгляд, он увидел коварно ухмыляющегося Льва.

— Капец, это был что, отвлекающий маневр? — шутливо возмутился Слава. — А я думал, искренняя забота!

— И то, и то, — хмыкнул Лев, начиная лепить второй снежок.

Слава, попятившись назад, прыгнул за сугроб и пригнулся, прячась за ним, как за баррикадой.

— Эй, так нечестно! — возмутился Лев и кинул следующий снежок, но до Славы он не долетел — рассыпался о снежную крепость.