Ну, знаешь, словно ты очень долго притворялся нормальным, настолько долго, что в момент, когда ты проявил себя агрессивно, уйти от тебя стало почти невозможным. Мы стали связаны квартирой, деньгами, детьми… И я обиделся, что ты не сделал этого раньше.

— Не ударил тебя раньше? — уточнил Лев.

— Да. Это звучит глупо и я не думал прям так… Но я злился, как всё неудобно и не вовремя. И почему именно сейчас, а не десять лет назад, когда уход от тебя не стоил бы мне ничего.

— А тебе не было обидно, что это разрушило наши отношения?

Слава пожал плечами.

— Я не думал об этом.

— Не думал? — удивился Лев. — Но это же главное из всего, что происходило.

— Для меня главным было не это.

— А что было главным?

Слава откинул голову назад, посмотрел на потолок:

— Не знаю… То, что всё это очень не вовремя. Мы были в чужой стране с детьми.

Лев поежился, вспоминая, что главным было для него. Всё вернуть. Вернуть любой ценой.

— Тебе обидно, что я об этом не думал? — уточнил Слава. — О том, что всё… разрушилось.

— Ну… — Лев не знал, что сказать, чтобы снова не показаться конфликтным. — Видимо, наши отношения не имели для тебя такой ценности.

Мариам вмешалась в разговор:

— Лев, вы додумываете. Лучше спросите у Славы прямо.

Он промолчал. Ему не хотелось спрашивать прямо: Слава ответит что-нибудь приемлемое, мол: «Наши отношения для меня ценны», и всё — а правда это или нет, она не даст разобраться. В этом, видимо, её задача — не позволять говорить по существу.

Он начинал на неё злиться.

— Они для меня ценны, — Слава не стал дожидаться вопроса. — Иначе бы меня здесь не было.

— Лев, — Мариям посмотрела на него. — Вы можете поделиться своим виденьем ситуации.

Он, глядя на психолога, начал:

— Обращайтесь к Славе, — попросила она.

Он выдохнул. А это и правда сложно — повернуться к нему и сказать «ты».

— Ты разозлил меня, — выговорил он.

— Лев, — снова сказала Марим, и он закатил глаза — её мягкий, постоянно прерывающий голос, выводил из себя. — Говорите от себя, через «Я-высказывания».

— Что это значит? — небрежно спросил он.

— «Я разозлился», — пояснила она. — Или: «Я почувствовал злость».

Он вздохнул, делая ей одолжение:

— Я почувствовал злость, потому что… — он замялся.

Это сложно, как же сложно.

— Там было тяжело, — проговорил он.

— Где? — спросил Слава.

Лев не замечал, что смотрит не на супруга, а в пол.

— И поэтому ты меня ударил?

— Ты же сам всё помнишь, — оправдываясь, говорил Лев. — Мы спорили, ругались… Из-за этого переезда. И я ударил тебя, потому что ты… Потому что я разозлился на твои слова.

Лев провел ладонями по лицу, тяжело вдыхая.

— Не помню… — признал он. — Может, ты ничего и не говорил.