Теперь все трое одевались если не богато — шиншилл и горностаев не было, — то вполне добротно и дорого. Та вспышка неудовольствия женой, закончившаяся бурным вечером в квартире Юли, больше не повторялась. На следующий день Пашков, валяясь в кровати и мучаясь похмельем и общей усталостью, вдруг подумал, что жена права. В конце концов, результатов любой сознательной деятельности должно быть только два — деньги и удовольствие. А если уж так получилось, что гонорары повсеместно падают, а он пишет настолько медленно, что не может каждый месяц продавать по книге и, следовательно, не в состоянии полноценно содержать семью, то те невнятные упреки, которые адресуются ему, вполне заслуженны.

Значит, нужно исправляться. Если вокруг разворачивается дикий рынок и каждый зарабатывает как может, его знакомые раскатывают на иномарках и ездят отдыхать на Канары, то почему он должен носить обноски и считать мелочь в кармане? В конце концов, он не тупой и не святой. Ему тоже хочется красиво одеваться и жить в удовольствие. В конце концов, ему никто не предлагает бегать с пистолетом и напяливать на себя вязаную маску с прорезями для глаз. В известном смысле он занимается своим делом — разрабатывает сюжеты. Только персонажи не выдуманные, а настоящие и действие происходит не в вымышленных декорациях, а в самых что ни на есть натуральных.

Матвея он увидел издалека. Тот, не торопясь, прогуливался по парку, ведя на поводке небольшого, почти игрушечного пуделя, все время норовившего то зарыться носом в свежий сугроб, то пометить ближайшее дерево. Со стороны поглядеть — самая мирная картина.

Метров за двадцать до человека с собачкой Пашков сбавил шаг.

Со стороны это выглядело бы нелепо, если бы он едва не бегом подскочил к знакомому. Мало того, что нелепо. Теперь приходилось думать о таких вещах, как конспирация.

— Привет, — небрежно поздоровался Матвей, присаживаясь на корточки и спуская пуделя с поводка. — Как морозец, а?

— Вполне, — согласился Пашков, здороваясь с ним за руку. — Какие новости?

— Хорошие. Очень хорошие. Наклевывается интересное дело. И денежное. Ага! Вижу, горит душа!

В последний месяц Матвей по большей части пребывал в хорошем настроении.

После дела с кредитом он на две недели уехал в Австрию, где ему сделали дорогущую операцию, после которой его, казалось, насовсем пропавшая для активной деятельности левая рука стала действовать почти так же хорошо, как и правая. Врачи порекомендовали ему больше двигаться, и Матвей купил себе пуделя, с которым стал гулять по три раза на дню.

— Вот, держи, — Матвей протянул вынутый из кармана меховой куртки конверт из плотной бумаги.

— Спрячь, потом посмотришь. Как раз для тебя дело.