— Один такой аргумент есть. Перед Новым годом был угнан самолет, в котором ехали как раз чеченцы. Они с собой везли крупную сумму денег.

— Все газеты про это писали.

— Вот именно. Нападение на них устроила одна славянская группировка.

— Это точно? — глаза собеседницы расширились от любопытства.

— Главное, чтобы в это поверили те, кому в это нужно поверить. Но не менее важно правильно расставить акценты. Те деньги предназначались для финансирования чеченских боевиков.

— Вот. — Пашков положил ей на колени пачку долларов. — На первые расходы. Дальше по обстоятельствам.

Дело серьезное, так что жалеть денег не стоит.

— У меня, кажется, есть на примете один человек. В свое время он пытался меня, — она усмехнулась, — сделать своим агентом.

— Когда вы можете с ним встретиться?

— Скорее всего сегодня. Но сначала я все же хочу переговорить с мужем.

— Хорошо. Я позвоню завтра. Боюсь только, как бы после вашей активности ваши телефоны не взяли на контроль.

— А мы будем говорить о шляпках, — безмятежно ответила Вертинская. Сильна! Да и красива к тому же. Оставалось надеяться, что у нее все получится.

Но лучше подстраховаться.

Выйдя из салона, Пашков нашел телефон-автомат, позвонил Косте Сошанскому и пригласил его пообедать.

Разговор с ним был несколько иным. Другой уровень откровенности и другие цели. Он предложил ему организовать публикацию ряда материалов про его партию, если в них партийные лидеры достаточно определенно выскажутся по чеченской проблеме и, в частности, по деятельности чеченских организованных преступных группировок в Центральной части России. Сошанский обещал переговорить по этому поводу, но сказал, что вопрос вполне решаемый и почти наверняка будет решен положительно, учитывая общую ситуацию и постоянный интерес к этой теме читателей, то есть потенциальных избирателей.

Одновременно Пашков намекнул, что есть люди, готовые солидно пополнить партийную кассу, не утруждая при этом ни себя, ни остальных ненужными формальностями.

Когда в пять часов позвонил Злоткин, Пашков сказал ему, что можно начинать подготовку к тому мероприятию, которое они обсуждали накануне.

22 января. Москва. 12 час. 30 мин

Большаков чувствовал себя отвратительно.

Вчера ему позвонил Горохов и предложил на выбор — либо они встречаются в его кабинете по повестке, которую он готов немедленно отправить, либо Большаков принимает его у себя, но при этом прямо добавил, что ждет от него конструктивного разговора, а в противном случае все их следующие встречи будут проходить в официальной обстановке. Большаков струхнул и пригласил Горохова к себе, неубедительно сославшись на занятость и нежелание терять драгоценное время.