Взгляд мечется от взрослого высокого мужчины к девушке с маленьким ребенком.

— Здравствуй, Анфиса, — слишком учтиво протянул незнакомец. Голос его спокойный, но почему-то мое предчувствие кричит, что это далеко не положительный герой.

— Рад, наконец-то, познакомиться с женой своего сына, — слащаво усмехнулся тот, сверкая светло-голубыми глазами в мою сторону. Вот почему черты лица мне показались знакомыми.

До чего же отец Рината неприятный человек на первый взгляд…

— Как интересно, — склонила голову набок. — Вы Тимур, значит, — скорее утверждая, чем спрашивая, произнесла.

На нем был довольно дорогой костюм темно-синего цвета, да и сам он выглядел вполне себе солидным господином. Особенно с этой золотой цепью на груди. Не зря его недолюбливает Капитолина. Достаточно одного взгляда на этого бандита, чтобы понять одну вещь: связываться не стоит.

Зачем он пришел к нам, когда Ринат с ним не общается? Или все же они поддерживают отношения? К сожалению, эту часть жизни мужа мы не обсуждали…

— Какая осведомленность! — Какое-то легкое подобие улыбки появилось на каменном лице мужчины. — Рината еще нет, я правильно понимаю?

— Верно.

— А вы, девушка, кто такая?

Перевела взгляд на молодую блондинку. Девушка достаточно симпатичная, фигуристая, только веет от нее какой-то легкомысленной красотой.

Незнакомка встрепенулась, выпрямила осанку, задрала подбородок и, высокомерно осматривая меня, гордо заявила, вырывая из моей груди смешок:

— А я, дорогуша, бывшая девушка Рината!

— И что же бывшая девушка, — выделяю последние слова, — здесь делает?

Она переводит взгляд на внезапно замолчавшего отца Рината. Тот, кивнув, подает ей какой-то знак.

Блондинка, получив неизвестное немое разрешение, снова возвращает свое внимание ко мне.

— А мы вот с Тимуром решили обрадовать Рината, что пять лет назад он стал отцом замечательного мальчика, — с победоносной улыбкой произносит. — Игорюша, поздоровайся с тетей. — Треплет мальчика за плечо.

От потрясения я на мгновение потеряла дар речи. Язык словно примерз к небу. Ревность начала подниматься внутри невероятно быстро, накрывая своей волной весь разум. Если бы она была измерима термометром, он совершенно точно не выдержал бы такого напора.

Какой еще ребенок? И почему мой муж мне об этом не рассказывал? Не знал? Или скрывал эту правду от меня?

Из моих мысленных метаний меня вырывает детский голосок.

— Здравствуйте, — пролепетал едва разборчиво мальчишка.

— Здравствуй, — произнесла едва слышно. Голова потяжелела, рассудок окончательно прекратил свое существование. Внутри что-то оборвалось…

Я не могу позволить своим эмоциям выйти сейчас наружу. Во мне должно присутствовать благоразумие.

Прикрываю веки на долю секунды.