— Не подождут! — вдруг отвечает мне с некой кичливостью, заставляя выбраться из своих мыслей.

— А я говорю: подождут! — Напираю и смотрю сердито в темные омуты мужчины. Иметь такие глаза — настоящее преступление!

— О чем беседуете? — спрашивает мама, и я наконец-то отрываю взгляд от него и перевожу его на родительницу.

— Планируем наши планы на дальнейший вечер. — Мама, услышав мои слова, расплывается в улыбке, а после так невзначай подмигивает мне.

— Правильно, вам необходимо сближаться. — Она говорит приятным, но каким-то чужим голосом. После перешептываний с отцом ее явно что-то расстроило, и я, как любящая дочь, это вижу.

Дальше разговор протекал за столом в спокойном, даже дружеском тоне. В основном мы обсуждали различные свадебные моменты. Иногда отец и Ринат разговаривали о чем-то своем.

Беседа была утомительная и, выпив пару бокалов хорошего вина, меня немного развезло. Все проблемы отошли на второй план, а я стала более общительной, веселой. Исчезла вся зажатость и стеснение. Приятное состояние расслабленности и умиротворения. Щеки горят. Пульс зашкаливает и из-за этого мое сердечко, кажется, выпрыгнет сейчас из груди.

К этому моменту мы, уже попрощавшись с родителями, идем к машине.

— Ой! — Спотыкаюсь о какой-то камушек. Моя нога резко подворачивается и если бы не Янгулов, который ловко подхватил меня, то лежать мне в больничке пару недель.

— Осторожно, — с некой заботой произносит. — А ну, дыхни! — Смотрит грозно, удерживая меня на весу.

— Что? — Смотрю на мужчину затуманенным взглядом.

— Ты когда успела напиться? — с недоумением спрашивает, а после подхватывает меня на руки и усаживает на переднее сиденье машины.

— Я выпила всего-то два бокальчика.

— Показываю пальцами примерное количество жидкости, которое было в моем бокале. — Вот столько.

— Ясно. — Пристегивает сначала меня ремнем безопасности, а потом себя. — Сначала отвезу тебя домой.

— Ты знаешь, что тебе не стоит светиться со своими шлюхами? — Смотрю на него с пренебрежением, не сводя взгляд с мужественного профиля Рината. — Для прессы вредно.

Повисла удушающая тишина. Мне становится немного весело наблюдать, как эмоции на лице мужчины сменяют одну на другую.

Вот он хмурится, а сейчас рассержен.

— Анфиса, с чего ты взяла, что я еду именно к шлюхам? — нарушая нашу тишину, задает мне вопрос Янгулов.

— Наверное, потому, что время к полуночи. Какие могут быть дела в такой поздний час?

— Самые обычные. Ты забыла, как я на жизнь зарабатываю?

Воспоминание о нашем с мамой разговоре и его прошлой жизни мимоходом пронеслось в голове. Предчувствие чего-то страшного и неизбежного меня напугало, струясь по спине холодком ужаса…

Очнулась уже в знакомой комнате. Голова болела так, как будто я получила сотрясение головного мозга.