Через минуту скомандовал:

Алексей не был жесток, но за погибших своих солдат должен был преподать урок, даже если бы сам потом попал под трибунал за самоуправство. Если простить убийство солдат, подобные случаи будут повторяться. Горцы должны знать: за убитого уруса обязательно последует публичное наказание.

Егеря выхватили из толпы мужчину лет тридцати. Стоявшая рядом женщина вскинула руки, стала молить о пощаде. К ней жались трое детей. У убитых егерей тоже были семьи и дети. Кто их пожалел?

Еще залп. И снова Алексей смотрит на часы, а егеря перезаряжают ружья. Видимо, до толпы и до старейшины дошло: русский офицер не остановится, пока в ауле будет хоть один мужчина.

– Стой! Не надо убивать! Юсуф, выходи!

Из толпы, растолкав сородичей, вышел бородатый здоровяк, злобно сверкая глазами.

– Я, – вскинул голову Юсуф.

– За что? Что они совершили, чем обидели?

– Они пришли на мою землю и уже этим достойны смерти.

– Понятно. К стенке его! Целься! Пли!

Потом Алексей поднял руку. Ропот и всхлипы женщин в толпе смолкли.

– Так будет с каждым, кто поднимет руку на русского солдата или офицера. Они пришли в аул на базар за покупками, даже без ружей. Где торговля, там нет войны. Ваш человек преступил человеческие обычаи. Передайте соседям и знакомым. Так будет с каждым, кто будет воевать. Россия пришла навсегда, и лучше быть добрыми друзьями. Никто не посягает на вашу свободу, землю, веру. Отложите оружие и живите мирно, никто вас не притеснит.

Говорил по предложению, медленно, чтобы толмач успел перевести. Получилось долго.

– Теперь прошу, Ата, подводу для перевозки наших убитых.

Жарко, при такой температуре тела быстро разлагаются. Завтра уже надо похоронить, хотя по христианскому обычаю надо на третий день. И земля чужая, каменистая, не родная.

Тем не менее жесткие меры дали эффект. Проживающие в ауле рассказали своим родственникам и знакомым, живущим в других аулах, те передали другим.

Джигиты стали навязывать открытый бой, нападая на обозы, на батальоны и роты на марше. Пожалуй, обозы были самым уязвимым местом. Ездовые дать эффективный отпор не в состоянии. И к обозу роту опытных солдат не приставишь, ибо обозов много – везли продовольствие, боеприпасы, амуницию. У местных провизию не покупали, опасаясь отравлений. Правда, об отравлениях Алексей не слышал. Расстройства кишечника случались, но больше по причине несоблюдения гигиены. Да и сложно ее соблюсти, когда воды в лагерях не всегда было в достатке. Колодцы с хорошей водой или родники охранялись, ибо испортить колодец легко, бросив туда труп животного. Мирным жителям пользоваться колодцами не воспрещалось, но под надзором.

Вполне могло случиться, что замирились бы. Старейшины понимали, что Россия велика и адыгские племена просто раздавит, уничтожит.