Особенная канцелярия военного министерства была малочисленной: директор, переводчик, три экспедитора и семь военных агентов. Однако с момента своего образования в 1810 году и до начала войны в 1812 году сумела добыть план военных действий Наполеона и узнать численность его войск. И не ее вина, что армия подготовиться не успела.

Алексей знал, что разведка и контрразведка существовали во всех странах издавна, и Россия не исключение. Еще воеводы княжеств разговаривали с купцами, возвращавшимися из сопредельных стран. Не видели ли они чужие войска недалеко от наших пределов. Да не скупал ли на рынках кто-либо провиант в больших объемах? Даже по малозначительным фактам для сведущего человека вполне можно предположить подготовку к войне. После установления засечных черт и застав в сторону противника отправлялись конные дозоры. Причем, если видели противника, отправляли на заставу голубиную почту. И гонец отправлялся. Вдобавок разводили костер специально с густым дымом. А чтобы на заставе не спутали сигнальный дым с другим, дым прикрывали щитом или рогожкой с равными промежутками, оговоренными заранее. Дым было видно за десять верст. Когда их еще одолеет конный гонец или голубь!

Разведчиков в разные времена называли лазутчиками, конфидентами или военными агентами. Пользу они приносили большую. Во многих случаях княжества, а позже Российская империя успевали подготовиться к отражению нападения: оповестить мирных селян уйти на время в леса, прихватив живность; подтянуть резервы из глубины.

Иной раз день, выигранный у противника, решал исход столкновения.

Все разведывательные функции ликвидированной Особенной канцелярии передали в первое отделение Управления генерал-квартирмейстера Главного штаба. Фактически с этого момента началась история нынешнего ГРУ Генштаба.

Важность разведки для армии, для страны Алексей понимал. Но не лежала его душа к тайным операциям. То ли дело узнать местоположение штаба и лихим наскоком разгромить, взять пленного, причем не рядового, а офицера и чином повыше. Допросил – и все сведения получил. Или подобраться к важному складу и взорвать его, как он делал в оккупированной Москве. Тогда дивизия, а то и корпус неприятеля останутся без пороха или других артиллерийских припасов и вести полноценные боевые действия не смогут. То есть по душе диверсионная работа, когда можешь видеть результаты своего ратного труда. И глазу приятно, и сердце радуется. А разведчик, даже если добыл в стане врага важные сведения, не уверен – пригодятся ли? У противника могут измениться планы, либо наши генералы до конца не осознают важность какого-либо события или плана врага. Не каждый генерал, даже успешный, аналитик.