— Юрий Петрович вопросительно смотрел на Артема. Ты же знаешь, скажи им.

Удивлению Яковлева не было предела, никогда раньше с ним так не обходились.

— У меня теперь новые порядки, — ровным голосом сказал Артем и добавил: — После некоторых событий.

Он стал подниматься на второй этаж. Петрович следовал за ним по пятам.

Артем первым вошел в просторную комнату, обстановка которой так хорошо была знакома Яковлеву. Он сам приглашал дизайнеров, сам ломал голову над тем, как достичь совершенства. Ему это удалось. Гостиная выглядела роскошной и удобной, только Петрович чувствовал себя здесь сегодня не в своей тарелке.

— Садись, голубь, рассказывай, — Артем кивнул на белые кожаные диваны, полукругом опоясывающие треть помещения.

— О чем? — прохрипел Яковлев и закашлялся.

Когда приступ кашля прошел, в комнате повисла тишина. Стало слышно, как журчит вода в искусственном фонтанчике, расположенном возле громадного, во всю стену, окна.

— Как о чем? — удивился Беглов. — Про то, как ты меня Митяю сдал, Дмитрию Худобину.

— Нет, не тебя, он про Стрелецкую спрашивал, — заикаясь, выговорил Яковлев, понимая, что отпираться бесполезно.

— А какая разница? — зло спросил Артем.

— Я не виноват, Артем, клянусь, — Петрович вскочил с дивана и, пятясь под грозным взглядом шефа, отступил к двери.

— Сядь, не дергайся, — рявкнул Беглов.

Яковлев, торопливо глотая буквы, стал рассказывать, как было дело.

— Элка, эта сука, во всем виновата, — твердил он.

— Значит, Митяй ее пристрелил по твоему заданию, — уточнил Артем. — Ты ему заплатил?

— Да, — Петровича корчило, как на сковородке, но он вынужден был отвечать.

— А потом решил моими руками расправиться с Митяем, который держал тебя за горло.

— Я… — Яковлев чуть не плакал. — Я не знал, как отвязаться от этого бандита.

Артем сочувственно покачал головой.

— Толково все придумал, — подытожил он. — Я всегда знал, что голова у тебя хорошо соображает.

— Артем, клянусь, я больше никогда… — Яковлева трясло. Никогда против твоей воли… — Я работал на тебя, как вол. Я все сделаю, все…

Беглов молчал, наблюдая за перепуганным Петровичем. Он вспомнил беззащитную Дашу, которую чудом удалось спасти, безумные глаза Валерии и перекошенное лицо Людмилы Петровой, когда она стояла возле загородного особняка Хоря и шептала что-то онемевшими губами: то ли молитву, то ли проклятье тем, кто заманил сюда на погибель ребенка.

Взгляд Артема ничего не выражал. И от этого пустого взгляда Петровича мороз продрал по коже. Он понял, что все, конец.

— Артем! — завопил Яковлев. — Ты же меня тащишь в депутаты. Я нужен тебе, нужен!

— Вот как? — Беглов резко встал. — А на кой хрен ты мне сдался? Говоришь, работал на меня, как мул? Да, это так. И я ценил это.