Больше эрлайцам вольницы было не видать.

А вот Орлин-Хэйн все же смог отстоять независимость. Впрочем, я не думала, что это надолго. Дядюшка не из тех, кто легко прощает своих врагов. Северяне еще умоются кровью. Ведь именно они были признаны главными виновниками в заговоре…

Отложив книгу в сторону, я обняла колени и бросила взгляд на море. Заметила вдалеке силуэт корабля.

С некоторых пор я повадилась встречать все имперские корабли и выискивать среди пассажиров и матросов знакомое лицо.

Я вскочила на ноги, сложила руки перед глазами так, словно у меня была подзорная труба. Силуэт корабля послушно приблизился…

— Опять хананьцы пожаловали! — изучив очертания корабля, разочарованно выдохнула я.

Хорошее настроение как ветром сдуло, а вместе с ним пропало и всякое желание учить очередное магическое плетение. В который раз подумалось, а что, если Шейран так никогда и не приедет? Ни через год, ни через пять, ни через десять?.. Что, если он страну любит больше, чем меня? Ведь даже если в Империи настанут благополучные времена, у секретной службы все равно будет работа — потому что всех врагов никогда не одолеть. Разве сможет такой человек, как Шейран Ферт, оставить службу и уйти на покой?..

Я вытащила из пространственного кармана корзину. Заткнула подол юбки за пояс, сняла с ног сандалии и закинула их в подпространство. Пошла босиком вдоль линии прибоя. Хоть ракушек соберу — порадую Марту. В последнее время старушка полюбила суп из даров моря."

"Через час, набрав полную корзину, я направилась домой. Так и шла по улице босиком. Голыми лодыжками в Асшассе никого не удивишь. Местные девицы вообще нечасто юбки носят, отдавая предпочтения коротким, до колена, шароварам.

За время прогулки дурные мысли улетучились, я вновь обрела душевное равновесие. Права Марта — нечего мне на берег ходить и пытаться парус на горизонте высмотреть…

— Здравствуй, олененок, — вдруг услышала я за спиной до боли знакомый голос.

Я затаила дыхание и медленно, боясь спугнуть наваждение, обернулась. В нескольких шагах от меня стоял Шейран Ферт. Он почти не изменился за эти два года, разве что в уголках его глаз появились морщинки.

Корзина выпала из рук, ракушки покатились по улице.

— Шей… — прошептала я. Голос внезапно охрип, а потом и вовсе пропал.

— Это я, Алана, — улыбнулся Шейран. — Это я.

Со всех ног бросилась вперед. Ферт меня обнял, поднял и закружил. И я засмеялась. И заплакала сквозь смех.

Шейран опустил меня на землю и нежно поцеловал.

— Теперь все будет хорошо.

— Правда? — не веря собственному счастью, переспросила я.

— Обещаю."