— А скольких погублю? Я не хочу, чтобы из-за меня вновь умирали люди! Я ненавижу Империю за то, что она сделала с моей семьей. Мне не нужна ни власть, ни ответственность, ни жизнь в роскоши!.. Ты предлагаешь мне стать птичкой в золотой клетке. Да, ты прав, лет через десять или двадцать границы этой клетки раздвинутся, вот только на свободу птичку никто и никогда не отпустит. Потому что принцессы и тем более императрицы о свободе могут только мечтать!

— Алана…

— Я убегу, слышишь! Убегу, и в этот раз меня никто не найдет! Не сегодня, так завтра или через год. А если не получится, то… наложу на себя руки! Я не хочу сидеть как кукла на троне, делить постель со стариком и вынашивать ему детей. Лучше смерть, чем такая жизнь.

И столько в ее взгляде было решимости и боли, что Шейран поверил — Алана убежит или убьет себя. Она не смирится, не примет навязанную роль.

Ферт резко притянул девушку к себе, прижал к груди.

— Только попробуй, слышишь!.. Ты должна жить!

— Тогда забудь, что я принцесса.

— Я боюсь, что в одиночку не смогу тебя защитить…

Алана посмотрела на Шейрана. В ее раскосых зеленых глазах стояли слезы.

— Так в этом все дело? — Она робко улыбнулась, одинокая слеза скатилась по ее щеке. — Обещаю, больше никто не догадается. Никто не узнает.

Поддавшись порыву, Шейран осторожно стер слезинку пальцем.

— Другие тоже могут сопоставить факты.

— Я буду осторожна. Очень, — прошептала Алана, а затем вдруг привстала на цыпочки и легко поцеловала его в губы.

Шейран хотел отстраниться, но не успел. А может, не так уж сильно и хотел?.. Пожалуй, впервые доводы разума настолько противоречили желаниям души и сердца.

— Забудь, что я принцесса. Мне не нужен трон. Мне нужен только ты.

И он сдался, окончательно канул в бездну безумия. Шейран обнял девушку и жадно впился в ее губы…"

"Проснулась я гораздо раньше Шейрана и теперь тихо лежала на кровати, прислушиваясь к размеренному дыханию мужчины. Даже во сне он крепко меня обнимал, наверное, боялся, что могу убежать. Я наслаждалась неожиданно выдавшимися мгновениями покоя и со страхом ждала, когда Шейран проснется. Вдруг он посчитает эту ночь ошибкой и вновь заведет песнь о том, что я должна стать императрицей. Вдруг назовет меня лицемеркой и эгоисткой.

На этом свете не так много людей, которые любят свою страну так же сильно, как Шейран Ферт. Я же эту страну ненавидела. Наверное, впитала такое отношение к Империи еще с молоком матери. А после того как мама, дед и немногие верные нам люди погибли, эта ненависть усилилась многократно.

Я не считала, что должна отдавать свою жизнь за идеалы, в которые не верила. Не хотела становиться марионеткой в чужих руках.