На пятом часу Скальд передал тревогу:

«Хозяин! Бздыхи! Штук тридцать, не меньше! Мчат прямо сюда!»

Немудрено, почувствовали сильное магическое возмущение.

Прервать ритуал означало убить всех восьмерых. Я даже головы не мог повернуть, удерживая Узел.

— Бездушные с севера! — крикнул я охране.

Ярослава мгновенно сориентировалась:

— Северные Волки, за мной! Остальные — держать периметр!

Завязался бой. Я слышал выстрелы, крики, рычание тварей, но не мог помочь. Каждая крупица внимания уходила на поддержание баланса.

На седьмом часу погружения я почувствовал резкий всплеск паники через связь. Сомова! Молодая геомантка начала растворяться в своей стихии. Через ритуальную связь я видел, что происходит в её сознании — она превращалась в камень, её мысли замедлялись, становясь тяжёлыми и неповоротливыми, как горные породы. Ещё немного, и она бы окаменела навсегда, став частью земли.

— Сомова тонет! — крикнул я, не имея возможности помочь напрямую.

Помощь пришла откуда я и рассчитывал. Вершинин, второй геомант в круге, инстинктивно потянулся к ней через связь. Я почувствовал, как его энергия обволакивает её сознание, создавая якорь.

— Держись, Маша! — прохрипел он, хотя глаза его оставались закрытыми. — Чувствуешь меня? Я здесь!

Но одного Вершинина было мало. Земля тянула слишком сильно. И тут подключились остальные. Зарецкий добавил живительную силу природы, напоминая, что камень — это не конец, а основа для жизни. Кронгельм вдохнула воздух в застывающие лёгкие Сомовой. Ольтевская-Сиверс и Соболева омыли окаменевающее сознание потоками воды, возвращая гибкость мыслям.

Через связь я наблюдал удивительную картину — семеро тянули восьмую обратно, не давая земле поглотить её полностью. Именно так и должен был работать ритуал Трувора. Не я спасал их — они спасали друг друга.

Медленно, мучительно медленно, Сомова начала возвращаться. Её дыхание выровнялось, напряжение в теле ослабло. Она прошла точку невозврата и вышла с другой стороны — не потерянной в стихии, а соединённой с ней.

— Получилось… — выдохнул я с облегчением.

Это был первый настоящий успех ритуала. Доказательство, что групповое погружение работает.

На девятом часу похожий кризис случился с Кронгельм — она начала рассеиваться в воздухе, но Арсеньев и остальные удержали её. Система работала безупречно.

Час одиннадцатый принёс новый кризис. Арсеньев вдруг выгнулся дугой и закричал. На миг мне показалось, что он проваливается в стихию, но дело было в ином. Через связь я почувствовал — у него пробуждается Талант! Редчайший случай.

Его крик нарушил концентрацию остальных. Кронгельм потеряла контроль — вокруг неё закрутился торнадо. Зарецкого оплели корни, прораставшие прямо из его тела.