Парадокс, но именно это делает союз настоящим.

Ярослава прижалась ко мне теснее.

— Знаешь, впервые за долгое время я думаю о жизни после мести. Раньше видела только одну цель — смерть Шереметьева. А теперь… теперь появляется что-то ещё.

— Что именно? — спросил я, чувствуя, как важен для неё этот момент откровения.

— Не знаю точно. Может, место, где можно остановиться. Может, дело, которое больше личной вендетты. Может… — она помолчала, — человек, ради которого стоит выжить, а не просто отомстить и умереть.

— Хорошо, что у меня тоже появился такой человек, — тихо сказал я и притянул её к себе для поцелуя.

Несколько минут не существовало ничего кроме её обжигающих губ.

— Мои люди заметили, что часть Северных Волков уже несколько недель сидит в Угрюме, — оторвавшись, произнёс я. — И не из-за контракта.

— Ты же сам всё понимаешь… — она помолчала.

— Но, да, мы должны вернуться в Тверь. У меня обязательства, контракты.

— И когда планируешь уезжать?

— Скоро. Через несколько дней. Но… — Ярослава отвернулась, — уезжать всё труднее.

Внезапно снаружи раздался стук в дверь бани.

— Воевода! — голос посыльного. — Вас там Борис ищет!

Реальность вернулась, напомнив, что мир не остановится ради наших откровений. Я встал, потянувшись за одеждой.

— Долг зовёт, — усмехнулся я.

— Он всегда зовёт, — ответила Ярослава. — Вопрос в том, научимся ли мы иногда не отвечать.

Прошло два дня после событий в Николополье. Два дня, посвящённых административным и житейским вопросам.

Утром первого дня Волков сообщил, что отправил официальный отчёт в княжескую канцелярию — сухие строчки о «смерти Степана Дроздова в результате неконтролируемого выброса магической энергии». К обеду пришёл ответ: князь Сабуров «с прискорбием» принял известие о гибели наместника и назначил расследование. Игра в бюрократию продолжалась.

Вчера прибыли представители освобождённых деревень — не старосты, а простые торговцы. Привезли первую партию трофейных Реликтов в обмен на боеприпасы. Деловито, без лишних слов, словно не было никакого террора Дроздова. Так они защищались — делая вид, что ничего не произошло.

Сегодня с утра я занимался проверкой оборонительных сооружений, затем провёл совещание с командирами дружины. После обеда просмотрел отчёты Захара о запасах продовольствия. И только к вечеру освободился для занятия с Егором.

Я встретил его возле своего дома, где мы условились провести вечернее занятие. Парень стоял прямее обычного, и в его движениях чувствовалась новая уверенность — совсем не та зажатость, что я видел ещё неделю назад.

— Наставник, — поздоровался он с улыбкой. — Спасибо, что позвали меня на дебаты.