Словно я проклята — стоит мне открыть сердце, как человек погибает.

Я развернулся, взял её лицо в ладони.

— Сила не в том, чтобы терпеть боль годами, как делал я. И не в том, чтобы притворяться, что её не было. Сила в том, чтобы… чёрт, не знаю, как объяснить. Решиться ещё раз, зная, чем это может закончиться.

— Трудно сделать, — согласился я. — Мне до сих пор трудно. Каждый раз, когда чувствую к тебе… то, что чувствую, внутренний голос кричит: «Остановись!». Чувство вины за то, что позволяю себе новые эмоции.

Ярослава поднялась, взяла ковш с горячей водой.

— Теперь твоя очередь, — сказала она, усаживая меня на лавку.

Её пальцы скользили по моей спине, находя напряжённые мышцы, старые шрамы. Движения были уверенными, но нежными. Она методично смывала с меня грязь дня — и физическую, и эмоциональную.

— У тебя здесь свежий порез, — заметила княжна, коснувшись раны на плече. — От клинка Дроздова?

— От его солдата. В панике стрелял во все стороны, не разбирая своих и чужих.

Она аккуратно промыла рану, затем продолжила растирать мочалкой спину, грудь, руки. В её прикосновениях не было спешки — только забота и внимание.

— Знаешь, — произнесла любимая, выливая на меня последний ковш воды, — мы оба несём слишком много шрамов.

Мы вышли в предбанник, накинув полотенца. Ярослава села на лавку, я устроился рядом.

— Забавно, правда? — протянула она. — Княжна без земель и маркграф с растущей властью. Политически — идеальный союз. Лично — два осколка разбитого зеркала.

— У тебя есть скрытые таланты, которые компенсируют отсутствие земель и приданного? — спросил я, переводя разговор в более лёгкое русло.

Княжна усмехнулась, толкнув меня плечом.

— О, множество. Владею четырьмя языками, включая мёртвый древнеславянский — мать заставляла учить. Читаю по губам — полезный навык для подслушивания на балах. А ещё… — она замялась, — пишу мемуары о падении рода Засекиных. Тайно, конечно.

— Мемуары? Планируешь опубликовать?

— Когда Шереметьев будет мёртв. Пусть люди узнают правду о перевороте, — в её голосе звучала сталь. — Но иногда думаю — а что потом? Месть свершится, правда восторжествует. И что дальше?

— Жизнь дальше, — ответил я. — Если позволишь себе жить.

Мы помолчали, слушая треск остывающих углей.

— Наш союз изменит баланс сил в регионе, — заметила княжна. — Северные Волки — одна из сильнейших ратных компаний, хоть и небольшая. Твоё влияние растёт с каждым днём. Вместе мы — сила, с которой придётся считаться.

— Если сможем доверять друг другу полностью.

— А сможем? — она взяла мою руку, переплела пальцы. — Ты — человек со множеством тайн. Я — женщина, одержимая местью. Не самая надёжная основа для доверия.

— Но мы делаем друг друга сильнее, — возразил я, сжав её ладонь. — И одновременно уязвимее.