– Уходи и дай мне закончить это дело. Я обещаю: твое имя никак не будет связано с моим и с тем, чем я занимаюсь.

Но он не смягчился, а просто отдал приказ, жестокий и бескомпромиссный.

Полная отчаяния, она схватила свою сумку и воскликнула:

– Я никогда тебе этого не прощу.

Винсент взял сумку у нее из рук. Майкл поднял большой чемодан. Она потянулась к корзине с едой.

– Тебе это не понадобится. На хлебе и воде сидеть не будешь, – пообещал ей Лэнгфорд.

– Надеюсь, что нет. – Она поднялась с корзиной по ступенькам и сунула ее в руки герцогу. – Еще два пролета, дверь слева.

Оставь ее на пороге. Там женщина родила два дня назад и будет рада такому подарку.

Он пошел вверх по лестнице. Она воспользовалась возможностью выйти из здания. Дождь прекратился, но воздух все еще был насыщен влагой. Винсент и Майкл следовали за ней по пятам.

– Вон там, – ответил Винсент и указал налево. – Мы должны подождать его светлость.

– Его светлость нас догонит. А если нет, пусть отправляется пешком.

Майкл был потрясен ее словами, Винсенту ее идея очень понравилась. Он вышагивал впереди, Майкл замыкал процессию.

Они вели ее до экипажа, как арестантку.

Аманда очень скоро обнаружила, что лондонский дом Лэнгфорда – самая роскошная тюрьма из всех возможных. Она часто задавалась вопросом, что бы сказала Кэтрин, если бы увидела такое.

Экономка провела ее в просторную комнату с зелеными шелковыми шторами. Другая служанка распаковала ее чемодан и сумку и развесила одежду в соседней гардеробной. Слуга принес ей поздний ужин – свежеприготовленную дичь в изысканном соусе. Аманда чуть не застонала от восторга, когда попробовала вина, которого он ей налил.

Она уселась ужинать, а слуги тем временем готовили для нее ванну.

Всю дорогу она провела в попытках разжечь в себе еще большее негодование на тот случай, чтобы решительно отказать герцогу, вздумай он теперь склонять ее к интимным отношениям. Наперекор опасениям Аманды он даже не попытался ее коснуться.

– Накормите мою гостью и искупайте в ванне, чтобы смыть запахи ее последнего обиталища, – сказал он, передавая Аманду экономке. – Мы побеседуем утром, мисс Уэверли.

После этих слов герцог удалился с таким видом, будто она представляла собой неприятную часть багажа, который он вынужден был хранить.

Искушение ванны оказалось сильнее любых поцелуев. Она лежала в ней бесконечно долго и лишь вынужденно подчинилась требованию служанки, когда та сказала, что должна вымыть ей волосы. Завершив купание Аманды, та же женщина отвела ее в постель и задернула шторы. После этого пришли слуги и унесли ванну. Мягкие простыни поразили Аманду и она долго водила по ним ногами, чтобы насладиться их свежестью и чистотой.

Сон очень быстро сморил ее.