В самом зале были только камеры, сердце эфира всегда располагалось в подвале.

— Идем по лестнице в конце коридора, — предложил Пятый.

— Зачем? — удивился Четвертый.

— Ты же не хочешь, чтобы ее видели на парадной лестнице в таком виде?

— Логично, — чуть подумав, согласился Четвертый и они отправились в противоположный от парадного входа конец коридора.

Спускаясь с третьего на второй этаж, Пятый вдруг запнулся и потряс головой. Четвертый притормозил. Девчонка прошла два шага вперед, но он тут же одернул ее за цепочку наручников.

— Стой! Пятый, что случилось?

— Как мы здесь оказались? — промямлил Пятый. — Что вообще происходит?

Четвертый подошел к Пятому вплотную. Тот стоял и с полным непониманием разглядывал свою ладонь.

Девчонка дернулась, но Четвертый удержал ее. Взглянул на то, что рассматривал его товарищ.

Кривым почерком Пятого на ладони была сделана надпись: «Соглашайся. Выведу тебя. Он ждет»

Они оба одновременно посмотрели на девушку. Та улыбалась им опухшими губами. В глазах был блеск, который еще в комнате разглядел Четвертый, но не понял, что он означал. Сейчас понимание пришло к нему. Это был блеск близкой мести.

По лицам пробежала непонятная тень какого-то странного оттенка, словно за окнами взошло сиреневое солнце. Оба мужчины одновременно повернули голову и посмотрели в застекленный проем, выходящий с лестничной площадки на улицу.

Что-то огромное, ветвящееся и яркое было совсем рядом.

Стекло взорвалось внутрь, разлетевшись на миллион осколков. Я видел силуэт Даны, так что старательно испарил всё, что могло полететь в ее сторону.

Молния ворвалась на лестничную площадку и плотный вихрь сиреневого огня хозяйничал там несколько секунд. Обычного человека испарило бы мгновенно вместе с осколками, но эти двое держались какое-то время.

Я был настолько зол, что не хотел давать им даже шанса. Поэтому вливал и вливал силы в свой удар, пока не понял, что в локальной точке помещения начал гореть бетон. Дана к тому времени уже спустилась на этаж ниже и, выбив ногой стекло, собиралась спрыгнуть с невысокого подоконника наружу.

Я видел, как прекратили сопротивляться мечущиеся в шквале разрядов фигуры двух человек, что вели мою девушку под конвоем и распались черным пеплом, осевшим на оплавленные металлические перила, на почерневший от гари бетон и мрамор лестницы.

Дана была закована в наручники, так что я не позволил ей прыгать, пусть и с метровой высоты. Я подошел к девушке и взял ее на руки. Аккуратно спустил на землю, коротким разрядом испарил несколько звеньев цепи наручников. Браслеты снимем позже.

По щекам Даны текли слезы.

Коротко поцеловав ее, я произнес:

— Идем. Уходим отсюда.

Я видел короткое колебание, но затем она кивнула и побежала.