Кожа на спине девушки горела и сворачивалась черными обугленными струпьями. Это невыносимо больно. Четвертый когда-то очень давно сам испытал действие печати огня на собственное тело. Он сунул руку под куртку и осторожно потрогал застарелый шрам на правой стороне груди. Кожа заросла, но осталась уродливой, бугристой и, порой, болела.

«Чертова старуха! Да она убьют девчонку!» — Четвертый сдерживался сколько мог, но потом развернулся.

Кофта, в которой привели сюда девушку частично сгорела, а остатки ткани впитывали выступившую на месте ожога кровь. Если волокна присохнут к ране, потом будет еще хуже. Четвертый сморщился от воспоминаний о собственной боли и произнес:

— Достаточно! Так и убить недолго!

— Не лезь! — рявкнула Первая и продолжила своей занятие.

— Как она перед камерой-то выступать будет? — не унимался Четвертый.

— Лицо ей никто трогать не будет, а спину в камеру не видно, так что и впрямь, не суйся. Дай нам самим разобраться! — отчитала его Вторая.

«Как же я ненавижу этих старух!» — подумал Четвертый. — «Ненавижу и боюсь»

Дверь скрипнула. Первая тут же прекратила воздействие, и девчонка мгновенно замолчала, согнулась пополам, упав грудью на собственные колени. Цепи, приковывающие ее к стулу, не давали рухнуть на пол.

На пороге стоял Пятый.

— Что там было? — резко спросила Первая.

Она не любила, когда отвлекают.

— Очередной отряд военных просил чести присоединиться к нам, — ответил Пятый.

Чем-то этот ответ смутил Четвертого, но он не стал копаться в своих ощущениях. С Пятым он был знаком очень давно и знал, если потребуется, то тот все сделает сам, особенно в переговорах с военными. Он и сам когда-то вышел из их сословия. Точнее его семья. Очень-очень давно.

— Это хорошо, — произнесла Первая и вновь собралась взяться за Дану.

— Дайте отдохнуть девчонке, — вновь встрял Четвертый.

Он не то чтобы жалел ее, но не хотел чтобы все кончилось ее смертью.

— Дайте ей воды, — приказала Первая. — Потом я спрошу ее еще раз и если на этот раз она снова не согласиться, то пусть пеняет на себя.

Четвертый посмотрел на Пятого, обычно такие просьбы выполнял самый низший Столп Круга, но Пятый сделал несколько шагов вперед и встал как вкопанный: лицом к сидящим главам семей и спиной к девчонке. Он даже частично ее заслонил от взглядов.

Четвертый вздохнул и сам пошел за водой. Он мог бы приказать сделать это Пятому, но решил размять ноги.

Пока он наливал воду в стакан Пятый так и стоял на одном месте. Стоял по стойке смирно, но заведя руки за спину и опустив их вдоль поясницы.

Подходя ближе, Четвертый заметил какой-то осознанный взгляд девчонки, что смотрела, казалось, прямо перед собой. Вот и отлично. Очухалась немного. Значит жить будет.

Четвертый подошел и протянул стакан к губам девчонки.