— Только у меня же ни загранпаспорта нет, ни чего там еще полагается…

— Оформлением всего, «чего там еще полагается», — съехидничал, не удержавшись-таки стриженый. — Займется наша фирма. Вам достаточно только подписать контракт и мы оформим для Вас все необходимые документы на въезд в Руанду, организуем Вам все положенные прививки, приобретем билеты и обеспечим встречу и доставку к месту работы. Вам абсолютно не о чем волноваться. Или Вы думаете, мы просто так берем с Вашего жалования свои проценты?

«Абсолютно не о чем волноваться, абсолютно не о чем…» — эхом отдались у него в голове слова стриженного, сказанные в далекой, задыхающейся от автомобильного смога Москве.

— Конечно не о чем, — вслух согласился он, улыбнувшись экваториальной ночи. — Кроме малярии и лихорадки, людоедов и конголезских правительственных войск, подстерегающих в джунглях змей и леопардов и еще множества подобных приятных сюрпризов. Все хорошо, прекрасная маркиза, вот только Жучка сдохла. А так все отлично!

Огромная, оранжевая как апельсин и нереально яркая луна неспешно клонилась к горизонту.

Черное небо прострелили сотни ярко сверкающих звезд, нигде больше нет таких ярких звезд, как на экваторе, там они ближе, и кажется, можно протянуть руку и дотронуться до горящего серебром комочка в бездонной черноте небосвода. Как завороженный Максим, задрав голову вверх, так что заныла напряженная шея, вглядывался в незнакомый рисунок созвездий, до тех пор пока не померещилось ему, что земля осталась далеко позади, а сам он подобно космическому кораблю с бешеной скоростью несется через галактику и звезды призывно подмигивают ему, становясь с каждой секундой ближе и ближе. Вселенная рванулась навстречу, всасывая в себя, сдавливая голову в висках, тяжелым грузом опускаясь на плечи. Прямо в мозг мерзкими холодными щупальцами поползла ледяная чернота космоса.

— Все в порядке, бвана?

Один из следопытов бамбалов бесшумно соткался из окружающей тьмы, с любопытством глянул в глаза.

— Да… Вот только небо… Небо давит на плечи…

— Небо давит тебе на плечи, бвана?

Голос бамбала звучит подозрительно настороженно, и это заставляет очнуться, вернуться на землю и трезво оценить ситуацию.

На светящихся стрелках покрытого фосфором циферблата часов начало четвертого утра.

— Что ты тут делаешь? Почему не спишь?

— Мне захотелось пройтись, бвана. С тобой точно все в порядке?

Пройтись? Ночью, в то время, когда миром безраздельно правят злые духи? Максим вспомнил, рассказанную болтливым Карабасом историю про то, как сначала бамбалов хотели ставить в ночную смену наравне с белыми, и какой скандал из этого вышел.