— Значит с военной подготовкой, все на уровне, школьной «Зарницы», правильно понимаю?

— Бумажные войска, что поделать…

Мысли, дав прихотливый извив, перескочили на какие-то крупные учения с приездом не то главкома, не то кого-то из его замов. Первый этап: подъем по боевой тревоге и строевой смотр в полном снаряжении. Главная фишка учений — вырезанные из картона прямоугольники под размер индивидуальной аптечки. На прямоугольниках нарисованы разноцветные шприц-тюбики с надписями, поясняющими, что в них за лекарство таится. По идее должны выдать настоящие аптечки, но их на складах нет.

Да и опасно их выдавать, там внутри промедол, еще наширяется кто-нибудь, потом хлопот не оберешься. Потому вместо реальных аптечек из картона режутся их аналоги, учебные модели. Все должны положить прямоугольник в левый нарукавный карман куртки и знать наизусть, какого цвета тюбик с чем и для чего. Прямоугольники каждый резал себя сам, рисовали на компьютерах, но вот разукрашивали уже в меру собственных художественных способностей, цветных принтеров, увы, нет. Теперь прямоугольники похожи на детские разукрашки с каракулями, плевать, главное приезжим шишкам это точно понравится. Информацию начальнику полигона по секрету слили аж с самого Центрального командного пункта. Уже проверили несколько дивизий, и где были нарисованные аптечки, все прошло благополучно.

Стоим, обливаясь на жаре потом, проверяющие медленно движутся вдоль рядов, осматривают внешний вид, навьюченное снаряжение, периодически задают какие-то вопросы. Вот приезжий генерал на секунду замирает напротив Макса Ампилова и в недоумении вздергивает бровь:

— Это еще что такое?

Командир, угодливо вытягивая шею, заглядывает генералу через плечо, стоящие в строю тоже исподтишка косят взглядами.

На полевой сумке Максика, там, где должен быть компас, болтается вставленный в ремешки картонный кругляш, нарисованная стрелка навечно замерла густо закрашенным фломастером синим концом напротив буквы «N», указывая направление на север. В повисшей над плацем полной тишине слышен донельзя удивленный, и даже участливый голос генерала:

— Товарищ капитан, вы что, идиот?

Макс молчит, глядя поверх генеральской фуражки в бездонно синее небо, нависшее над степью.

— Ну почему же он идиот? — пыхтя сигаретой, скажет потом в курилке Петрович. — Генерал, который приказал вместо аптечек картонки резать, значит, не идиот, а Макс выходит идиот. Ни фига не вижу разницы…

— Есть разница, Петрович, есть… В погонах, — глубокомысленно изрекает промокая носовым платком вспотевшую лысину Виталик.