Глаза человека, способного на преступление. Впрочем, все заключенные находились на этой зоне за совершение тяжких преступлений. Но эти глаза Тимохин почему-то запомнил. Не потому ли, что они больше подходили хищному дикому зверю, нежели человеку? Тимохин тогда пригнал в колонию мастерскую со сварочным аппаратом. Администрации надо было срочно что-то заварить, а свои агрегаты, как назло, вышли из строя. А может, их заключенные вывели из строя. Дальше административного корпуса старшего лейтенанта не пустили, и он через зарешеченное окно кабинета одного из заместителей начальника ИТК смотрел на территорию, где ходили люди в полосатой робе. Того, запомнившегося, заключенного он увидел позже, когда необходимые работы были завершены и мастерскую вывели за «колючку». Майор-туркмен, руководивший работами, на прощание подарил Тимохину выкидывающийся нож с резной рукояткой. Сейчас этот нож пылится где-то на полке платяного шкафа. На зоне в качестве военнослужащих внутренних войск и гражданского персонала работало довольно много женщин. И в гарнизоне хватало офицеров, которые посещали микрорайон. Один раз туда наведался Шестаков. Кто-то познакомил его с разведенной служащей. Но Вадик, по обыкновению, все испортил. Вместо продолжения знакомства устроил скандал. А с чего? Так этого поутру он и сам не помнил. Правда, женщина-знакомая потом приезжала в гарнизон. Видно, понравился ей даже в гневе разбитной, молодой, красивый офицер. Но вот незадача. Вадик не узнал своей знакомой! Женщина, естественно, обиделась, и их отношения прервались.

На балкон вышел Смагин:

– Любуешься на парк родной части?

– Ага! Давно не был там!

– Ясно! Ну, рассказывай, что было в штабе!

Тимохин передал командиру разговор с комбатом, сознательно опустив моменты, связанные с его секретной деятельностью и ближайшими перспективами, раскрытыми подполковником. Первое Смагин не должен был знать, а второе узнает сам чуть позже. Вряд ли обрадуется переводу заместителя. Но поймет. Не отказываться же Александру от очередного воинского звания? Но тоже будет в непонятке, как и политруки.

Мужчин позвала супруга Смагина:

– Ребята! Стол накрыт, прошу в комнату!

Для начала они выпили по рюмке водки, Марина – полфужера шампанского. Затем принялись за вкусный борщ. Надо признать, Марина готовила его отменно, по своему особому рецепту. Выпили по второй, закусив котлетами. Сытый и слегка хмельной Тимохин откинулся на спинку дивана:

– Хорошо у вас! Уютно! Не то что в моей берлоге. Сдать ее, что ли, к чертовой матери да перебраться в общежитие? Все веселее будет. А то сидишь дома один, как бирюк, и водку пьешь. А что еще делать? Особенно зимой. Холодно, а печку топить не в кайф. Это надо щепы нарубить, угля притащить, раскочегарить буржуйку.