— О, как, — удивляюсь я. — А я думал, мы через пса схлестнулись. Ты ж у меня собаку украл. Что-то с памятью у тебя делается. Тут помню, тут не помню?

— Тебе-то чё? — мечет Айгуль молнии в брата. — Ты мне не отец, правда?

Лицо Киргиза искажает гримаса.

— Этот сучара меня ментам сдал, а ты с ним любовь крутишь. Чё, по-пацански не мог? Сдал меня, паскуда, ствол подкинул. Бабки взял, крыса. И чё, думал просто так соскочить? Где бабки мои? Прям в натуре думал, что я это так оставлю?

— Оставишь, тебе деваться некуда, — говорю я спокойно, а самого колотит, будто сижу на стуле электрическом. — Ты же сам начал по-скотски и теперь что-то от меня хочешь? С тобой только так и можно. Не повёл бы себя как чухан, и не было бы ничего. Сейчас бы в доле был с Цветом по всем проектам. И со мной тоже. Но нет, ты ж, бл*дь, решил беспредельничать.

— С тобой в доле?! — распаляется он, — Да ты же лох! Чмо по жизни!

— Ну, — усмехаюсь я, — по факту как раз получается, что лох это ты. В бегах, без бизнеса, без авторитета. Шавки какие-то конченные тебя ищут, сестру твою притесняют. И кто в этом виноват? Ты сам. А бабосы твои я забрал в качестве компенсации. Надо было жизнь забрать, но не стал. Так что всё, я вопрос закрыл. Хочешь замириться, можем и замириться. Мне от тебя ничего не надо.

Я замечаю, что его тоже трясёт и зуб на зуб не попадает от гнева и адреналина.

— А мне похеру его бабы! — обиженно восклицает Айгуль. — Я сама, слышишь, сама захотела и взяла, то что мне нужно было! Попользуюсь и сама выброшу, когда надоест.

— Замирить ты хочешь, чмо? — зло хрипит Киргиз, не слушая её. — Отсоси у меня, понял? Замирить! Всё, амба тебе, конец фильма. Лох. Замирить он хочет! Сейчас я тебе сначала грехи отпущу, а потом посмотрим, мира ты потребуешь или войны.

В его руке появляется пистолет.

— Э! Ты чего творишь! — восклицает Айгуль.

— Сейчас ответишь, сука, и за сестру мою и за крысиные дела, в натуре!

Но Киргиз уже не ничего не слышит, его захлёстывает волна ярости.

— Отойди, дура! — кричит он. — Отойди я сказал. Амбец тебе, Бро!

Он поднимает руку с пистолетом.

Я замечаю его бледность и дикий огонь в глазах. Он стоит в паре шагов. Дотянуться не получится, а ближе он не подпустит.

— Убери ствол, — кричит Айгуль, но Киргиз её не слышит.

У меня по спине стекает струйка ледяного пота. Все чувства обостряются. Совершенно ясно, что он не шутит. Он готов. Он принял решение и теперь ему всё равно, что будет, но он сделает то, что должен. То, без чего сам к себе потеряет уважение.

— Амбец! — опять повторяет он, и я замечаю, как по его виску стекает капля пота.

Его глаза застывают и становятся неживыми, как у чучела в краеведческом музее. А ещё я вижу, как рука, сжимающая рукоять, белеет от напряжения и как указательный палец вдавливается в спусковой крючок.