И где она, дура эта?

— В машину им положил, — отвечаю я.

— Ты чё, совсем?! — злится Цвет.

— Мне она не нужна, а их, думаю, задержит на некоторое время у принимающей стороны. Да и хрен с ними, вот реально же долбоящеры. Ты б их видел.

— И как теперь с Корнеем разруливать? Сска…

— Я не знаю, — говорю сердито. — Вообще, это подстава конкретная. Ты знал, что твоего киргизского друга ищут? Я-то вообще не в курсе ваших тёрок. Чего он кому сделал и почему такие бычки приехали, не знаю. Короче, у нас тут планы вроде как, и нам эта хня вообще не в кассу. Отдай им Киргиза своего и поедем дальше.

Знаю, что не отдаст, но не могу не предложить.

— Мля! Не зли меня, Бро! Не вздумай ещё когда-нибудь даже заикнуться об этом. Ты понял?

— Понял-понял… Но какого хера он здесь трётся вообще! У нас большое дело, а он нам всю раздачу портит. Честное слово, хрень полная. Мы сейчас вообще под ударом оказываемся. Я же не знал, что у вас с Корнеем незакрытые гештальты. Мы, по сути, на его территории находимся, а тут такое. Ну и как бы… мы же кэш везём на открытие. Не хотелось бы дать повод его изъять. Охрана нужна прям охеренная. Ты сам-то когда приедешь?

Ночью я внезапно просыпаюсь. Резко открываю глаза и вижу близко над собой бледное серебристое, залитое лунным светом, лицо Айгуль. Она ничего не говорит и молча на меня смотрит. Капец… Ужас… По телу пробегает холодок, усиливаемый нежными звуками музыки, доносящимися с кухни. Опять ночной искуситель Поль Мориа будоражит душу…

— Что случилось? — шепчу я, кое как разлепив губы, пытаясь понять, что происходит.

— А ты ничего, — тоже шепчет она и вдруг улыбается. — Молодец. Чёткий пацанчик. Спасибо тебе.

Я, понимаю, что она стоит на коленях перед моей раскладушкой. Копна чёрных жёстких волос размётана по плечам. Полные губы приоткрыты, глаза светятся лунным серебром. А улыбка… а улыбка у неё красивая…

Я отрываю взгляд от её губ и вглядываюсь в глаза… Они… куда она смотрит… они прикованы к моим губам… Поняв это, я тоже улыбаюсь, и в этот самый момент она наклоняется…

Она наклоняется и целует меня… И я задыхаюсь.

Меня накрывает водопад чёрных смоляных волос. Сердце замирает, прекращает биться, будто я уже не живу и лишь по инерции продолжаю жадно втягивать воздух, напитанный её сладким и будоражащим ароматом. Стыдно, товарищ подполковник, в ваши-то годы быть таким сластотерпцем.

Она пахнет летним дождём, электричеством и розами. И то, что я сейчас испытываю — никакой не стыд! Вообще нет…

Айгуль отрывается от меня и поднимается на ноги. В лунном свете я вижу её тонкую фигурку, красный лифчик, открытый живот и узкие красные трусики. Даже в темноте они горят огнём кумача. Она прижимает палец к губам, а потом наклоняется и сдёргивает с меня одеяло.