Между бедер простреливает разряды тока, такие, что хочется закрыть глаза и целиком отдаться им, но я завороженно продолжаю смотреть, как он делает это снова: сжимает ручищей вторую грудь, и, не прекращая гипнотизировать меня глазами, растирает сосок языком.

— Еще как позволила, Бэмби. Если бы у меня были с собой резинки, я уже был в тебе, а ты стонала так, что заставила наших соседей краснеть.

Грязный кэповский язык. Заводит меня. Так же как и обжигающая эрекция, которая начинает толкаться между моими раскрытыми бедрами, от чего становится невозможно думать и тяжело дышать.

— Ты такая мокрая, что я чувствую тебя через трусы, — хрипло сообщает Кэп, скользя по моему лицу глазами. — Я пиздец как хочу тебя трахнуть.

Во рту пересыхает от того, сколько желания в его лице и сексуальной вибрации в голосе, и я, облизав губы, спрашиваю:

— И как бы ты хотел это сделать?

Дыхание на моем лице становится горячее чем банный пар, глаза напротив темнее, а толчки бедрами грубее и интенсивнее.

— Поставил бы тебя на четвереньки и смотрел, как мой член двигается в тебе. Слушал, как ты умоляешь и стонешь. Намотал бы твои волосы на кулак и заставлял просить еще, пока ты не охрипла.

Кровь в венах начинает кипеть, превращая мои мозги в похотливый кисель, и я вправду начинаю просить:

— Еще, Кэп. Скажи еще.

— Хочу твою задницу, Бэмби, — Максим наклоняется ко мне ближе и проводит пальцем по моей губе, заколачивая каждое слово мне в мозг. Ну и еще куда пониже. — Хочу тебя на коленях, трахать твой наглый рот и смотреть тебе в глаза. Они у тебя очень красивые.

— Ох, черт, черт, черт, — все, что способен выдать мой ошпаренный возбуждением мозг. Ощущение, что через ткань черных боксеров Кэп имеет мое тело, и одновременно через уши — мозг. Никогда еще я не испытывала такого. Ревнивец Витя в сексе был очень сосредоточенным: хмурился и вообще выглядел, словно размышляет о бренности жизни в этот момент. Саша к сексу относился скорее как к прокачке ягодичных мышц, то и дело поглядывая на себя в зеркало. А вот Гасович…трахает меня, не снимая трусов.

— Теперь ты, Ни-ка. Он трахал тебя?

— Кто? — сиплю я, ни черта не понимая.

— Суслик твой Глеб. Ты так же раздвигала перед ним ноги, когда я ушел?

Ревнует он, что ли? Аж улыбаться захотелось.

— Ты такой придурок, Кэп.

Кэп себя придурком не считает. Пронзает меня расширенными зрачками, почти так же как долбит между ногами членом и требовательно шипит.

— Отвечай, Ни-ка.

— Нет, идиот, я в тот же день с ним рассталась."

"Кэп замирает, что я испытываю отчаянное желание пнуть его пяткой, чтобы он продолжал так же виртуозно двигать супергеройской задницей, подталкивая меня к моему долгожданному оргазму.

— Умница, — хрипло шепчет он и неожиданно накрывает губами мой рот.