С Максом были утки и кабачки, с Сашей — индийские сериалы, с Машей она испытывала потребность делать мне минет дважды в день(замечательное было время), с Никитой ей непременно хотелось какую-то не выговариваемую русскую крупу, которую посылками доставлял папа Карло, а теперь вот круглосуточно необходим массаж ног. Я уже массажиста-тайца пытался в трехмесячное ножное рабство взять, но Слава отказывается — тайские руки не годятся, нужны непременно мои американские.

Я присаживаюсь рядом с ней на диван и, взяв в руку ступню, начинаю разминать. Слава довольно урчит, гладит живот и начинает постанывать, от чего у меня немедленно встает. Вроде столько лет вместе, а я хочу ее как будто мы и недели не прожили. Лучшие решения в моей жизни: выучить русский гимн и жениться.

— Матрешка, — нависаю над ней, расстегивая молнию на джинсах. — Устроишь мне свидание с будущим сыном?

— Ты такой извращенец, Гас, — фыркает жена с насмешкой и похотью во взгляде. Конечно, она устроит. Беременная Слава — это грязная Слава. — Как ты вообще в глаза нашим детям смотришь после такого?

— Никто из них до сих пор не жаловался.

Слава обхватывает меня ногами и, замерев, с паникой в голосе уточняет:

— Так, а где дети?

Правильный вопрос. Когда их у тебя четыре, нужно всегда быть начеку. Забудешь кого-нибудь — потом год придется водить к психологу. Слава до сих пор считает, что Макс страдает от гиперсексуальности, потому что в два года зашел к нам в спальню и увидел, как мы занимаемся сексом. Это чушь, конечно. Просто Макс — мой мальчик.

— Саша на свидании, Маша и Никита в школе. А Макс наверное, занимается сейчас тем же, чем собираемся заняться мы.

— Надеюсь, он презервативами пользуется, — ворчит Слава, расстегивая пуговицы на моей рубашке. — Мне еще рано становится бабушкой.

— Ты будешь очень красивой и молодой бабушкой, матрешка. Да и Нику, напомню, ты великодушно в семью приняла.

— Ничего против нее не имею, но пусть дети доучатся сначала.

— Макс умный парень и сам все понимает. Я за него спокоен. И ты должна больше ему доверять. А теперь раздвигай ноги. Папа Гас хочет сказать «привет» малышу Алексу.

«Привет» мне сказать не удается, потому что в этот момент мой мобильный на столе начинает горланить русской песней «Буратино», которую установила Саша. Она означает, что папа Карло решил осчастливить меня своей кислой рожей и ворчанием.

— Любимый тесть звонит, — усмехается Слава, отпуская ворот моей рубашки. — Надо ответить.

Со вздохом одергиваю задравшийся подол жены и встаю с дивана.

— Твой отец как чувствует, когда момент испортить.

— Когда вы двое признаете, что обожаете друг друга? У вас же настоящий двадцатилетний броманс.

— Никогда, — беру со стола телефон и принимаю вызов.