Из глаз текут слезы, потому что на этот раз его прибор умудрился дотянуться до сердца.

Я вонзаю ногти в напряженную спину и жмурюсь, чтобы спрятать свою слабость. Слишком много всего я чувствую, чтобы насухую справиться: каждая клетка накалена до предела, эмоции зашкаливают, возбуждение тоже.

— Царапай сильнее, — глухо требует Максим, глубокими толчками выбивая из меня воздух и новые слезы. — Не сдерживайся.

— Ты еще и мазохист, Кэп, — пытаюсь пошутить и от глубины проникновения захлебываюсь очередным стоном. Заставляет меня.

— Царапай.

Сильнее вдавливаю пальцы в твердые мышцы и удовлетворяю просьбу: рассекаю кожу ногтями, которые благодаря чудо-витаминам с IHerbs по крепости не уступают когтям Логана-Росомахи.

— Еще сильнее.

Царапаю я совсем не на шутку, но Максиму этого мало.

— Еще.

— Шрамы останутся, идиот, — перемещаю ладони на его шею и глажу короткие влажные волосы. Постригся.

— Хочу, чтобы остались.

В груди становится так тесно, что кажется еще немного, и сердце и легкие разорвутся. Может, потому что Максим такой тяжелый, но, скорее, от осознания того, что сейчас он чувствует то же, что чувствую я. Тоскует по мне в моем же присутствии.

Никогда не славилась сдержанностью и способностью хранить секреты, а потому когда распирающая сладость в животе становится знакомо невыносимой, признаюсь:

— Я тебя люблю.

Так, по крайней мере, будет честно. Любовь — не то, чего нужно стыдится, даже если это чувство неразделенное. Наверное, когда-нибудь я от него освобожусь, но пока оно со мной, не хочу прятать в себе. С человеком, которого любишь, хочется делить все самое ценное, а моя любовь к Максиму — самое лучшее, что у меня есть."

"Максим заглядывает мне в глаза, за секунду сужая мой мир до расширенной черноты своего зрачка. Жаль, что самые сильные чувства в своей жизни я испытываю к человеку, который живет на другом конце земного шара.

Я рассыпаюсь на части вместе с отчаянием его поцелуя, обрушившегося на мои губы. Влажно и горячо становится везде: в глазах, во рту, в груди и между бедер. Между бедер, потому что Максим впервые кончает в меня без защиты. Надо не забыть про таблетки.

Мы оба дрожим, прислонившись друг к другу лбами. Одинаково тяжело дышим, деля прощальные глотки воздуха на двоих.

— Я что-нибудь придумаю, — беззвучно шепчет Максим. — Я обязательно что-нибудь придумаю, Бэмби.

Безумно хочется дать мечтательному журавлю расправить свои крылья и поверить, что у нас все может сложится. Что Максим и, правда, все придумает, и есть шанс сохранить то, что между нами. Вот только боюсь, что если безрассудно улечу в след за журавлем, то подбитая синица в моих руках окончательно сдохнет.

Поэтому я, не открывая глаз, глажу Максима по щекам и повторяю самую сложную фразу:

— Тебе надо уходить.