Интересно, все мои фантомы одноразовые? Или исчезают, как только выполнили свою функцию?

Внутри все было строго и одновременно богато. Темные деревянные панели на стенах перемежались со светлыми обоями. Тяжелые портьеры на окнах были задернуты, начисто отсекая свет с улицы. В углу изразцовая печь, смахивающая больше на камин. Какие-то вазы, на подставках, но всё в меру, без захламления. В нашем мире я бы сказал, что тут поработал дизайнер.

Большой стол посередине и узкая кровать в углу. Видимо хозяин этого кабинета иногда оставался тут ночевать. Причем размеры первого говорили, что он главнее лежанки.

На столе грудой лежал какой-то хлам.

Я подошел ближе и осветил поверхность стола. Мой медальон валялся посередине. Я взял его и собрался было уходить, когда заметил свои карманные часы — те самые, которые мне подарила мадам. Я легко их узнал по узорчатым стрелкам. Конечно же, когда я отправился расколдовывать Настю, на мне была обычная одежда, а часы я всегда таскал в кармане. Видимо, так они и попали к Корсакову. Ему отдали все, что было при мне в момент пленения.

Я взял и часы.

Машинально обратил внимание, что они стоят и несколько раз повернул коронку. Послышался тихий звук работы механизма, слышимый только мне. Я улыбнулся часам, как старому знакомому и сунул их в карман.

Я задержал взгляд на предметах на столе. Тут были какие-то кусочки металла, полудрагоценные камни, еще какой-то хлам. Интересно, зачем Корсаков в этом копался?

Заметив на краю стола небольшую деревянную шкатулку, я сгрёб все барахло в нее и прихватил с собой. На всякий случай.

— У отца схрон в кабинете есть, — сказала Настя.

 — Попробуем открыть?

Мне понравилось, что она не стала называть его Корсаковым ни сейчас, ни тогда в подвале. Видимо, девушка уже была в курсе, что я владею этой информацией.

— Давай, — согласился я, — если это не займет много времени.

Тайная ниша, по словам Насти, должна была быть за огромным портретом самого Корсакова. С картины на нас сердито смотрел знакомый мне мужчина, но на несколько лет моложе. Его глаза, казалось неотрывно следили за мной. Я знал, что есть такая техника живописи, потому не удивился и не стал плодить лишних сущностей, приписывая это магии.

Настя подошла и не раздумывая сбросила картину со стены. Казалось, она намеренно кинула портрет на стул с высокой спинкой, чтобы холст порвался. Но девушке не повезло. Холст оказался прочным и, уронив стул на пол, молодой Корсаков застыл в полулежачем положении недовольно посматривая на дочь.

Настя на секунду замерла, а затем подошла и с силой ударила в несчастный портрет ногой. Ткань треснула и разошлась в месте удара, разделив надменное лицо надвое.