Теперь же нет никого!

Сумка упала на пол прямо посреди комнаты, за ней туда же, только чуть дальше, по мере продвижения, - пальто, и шапка, и шарф... Мелисса села за фортепиано. Дрожащие пальцы опустились на клавиши, смазав аккорд. Она глубоко вздохнула, закрыла глаза. Она сама не понимала, что музыка, вылетающая из-под клавиш, бурная, тревожная, граничит с безумием, наполняя весь дом резкими стремительными звуками.

Она не знала, сколько прошло времени, но снова, как и в первый день своего пребывания в этом доме, почувствовала рядом чужое присутствие.

Раздалось негромкое покашливание. И, открыв глаза, она увидела Эберта, стоящего, облокотившись на инструмент.

- Что случилось? - не то, чтобы очень заинтересованно, спросил он.

Только не плакать! Не при нем! Слезы снова навернулись на глаза, жгучие и обидные! Мелисса зажмурилась, прижав зажатые одна в другой ладони к груди. Успокоиться, добраться до своей комнаты и там, уже в одиночестве, поплакать.

- Пойдем. - проговорил он.

- Вставай! - он поднял ее за локоть и потащил за собой.

На кухне Мелисса не была еще ни разу.

Видимо, здесь обедала прислуга: вдоль стен располагались закрытые шкафы, а посреди вытянутой комнаты, занимая практически все свободное местно, стоял длинный дубовый стол. Эдберт усадил ее на один из стульев, а сам принялся химичить что-то, повернувшись к ней спиной. Плакать хотелось уже куда меньше, стало как-то боязно.

- Эдберт, что вы там делаете? - решилась подать голос девушка. Но он не ответил, вскоре поставив перед ней стеклянный бокал для виски с какой-то желтовато-зеленоватой жидкостью. - Это что? - с сомнением протянула она.

- Пей, тебе говорят! Станет легче.

Мелисса уставилась в странного цвета жидкость, обхватив бокал обеими руками. Она не была горячей, но от нее исходило странное тепло. Эдберт все стоял, глядя на нее, не отвяжется ведь! Или сам в горло вольет...

Вздохнув, она все же сделала глоток. Ничего страшного не произошло. Жидкость в бокале была сладковатая, с травяными нотками... и, кажется, алкогольная. Она удивленно уставилась на мужчину, убедившись, что она пьет, севшего напротив.

- Ну, рассказывай, что случилось.

И она рассказала, и про одногруппников, резко изменивших свое мнение о ней, узнав, что она невеста профессора, и о преподавателях, ставших более жесткими, и о злосчастном экзамене, на котором ее завалили просто за... за все ту же помолвку с пресловутым профессором Ривером! Рассказывая, она снова и снова отпивала из поставленного перед ней бокала, пока он не опустел.

- Но ведь ты его любишь? - спросил Эдберт, отходя за новой порцией, но нервный смешок за спиной заставил его обернуться.