- Профессор, мне очень жаль! - почему-то зашептала она, - Мне действительно очень и очень жаль!

- Возвращайтесь на свои пары, дьера Хард! - бросил он и пошел по коридору. Девушка же постояла так еще немного. По щекам катились слезы. Много, слишком много всего навалилось в последнее время! Как же все это могло случиться?! И что же теперь делать? А что, если ей не дадут закончить академию, тот же самый профессор Артон, которого так возмутила новость о помолвке... Что же, что же делать?!

Когда она, успокоившись, вернулась в кабинет, прошло не больше половины пары, и ее тут же отправили к доске с докладом.

Установив проектор поудобнее, она вставила в него подготовленные слайды и подошла к доске. Язык не слушался, голова отказывалась работать, в памяти постоянно всплывали то вчерашняя встреча с Винсентом, то ужин, то Эдберт, то спокойный, деланно спокойный, и такой холодный тон профессора Ривера: возвращайтесь на свои пары, дьера Хард!

Первый слайд: представить свою тему.

Второй: кажется, там должны были быть основные даты. Зачитать, иначе просто не получится.

- Я, Мелисса Хард... - что?! девушка удивленно уставилась на экран, на котором высвечивалась ее презентация.

Но вместо второго слайда с отмеченными ею датами там была надпись, черным по белому. Мысленно дочитала: «профессорская подстилка». Она так и стояла бы, уставившись на эти жуткие, обидные слова, если бы экран внезапно не погас. Переведя взгляд на аудиторию, она увидела искаженное от злости лицо Алана. Это он выключил проектор. Большинство же одногруппников тихо хихикали, кто-то смеялся в голос. Она не запомнила лиц, только довольного Адама, с презрением разглядывающего ее.

- Весьма... самокритично, дьера Хард. - проговорила профессор Лист. Это была та самая женщина из приемной комиссии, с красивыми волосами, первая выступившая за ее зачисление. Но сейчас от ее прежней доброжелательности не осталось и следа!

Даже не взглянув на нее, Мелисса выбежала из аудитории.

Слезы, которые было уже не сдержать, застилали глаза. Сначала она не разбирала, куда бежит, но потом, резко развернулась и направилась в оранжерею. Там редко кто-то появляется, так что это самое спокойное место в академии. Ей необходимо было укрыться где-то, скоро должна была закончиться лекция, и студенты заполнят все, даже самые укромные уголки академии.

Она остановилась, лишь оказавшись на середине оранжереи. Постояла немного и, плюхнувшись на ближайшую каменную скамейку, зарыдала. Она просто не могла сдержаться. Она устала терпеть и сдерживаться! Всю жизнь терпела: чтобы не показать слез опекунам, чтобы не расстроить брата, чтобы, в конце концов, саму себя убедить, что все не так плохо! Но сейчас... сейчас у нее просто не осталось сил.