Да вы что, как можно уходить-то?! Тут же вон что назревает! Обжигающий месседж! Туркаева допекла, наконец, Пересветову!

Это же какой шкандаль, боже мой, красоты необыкновенной!

Ой, что будет, что будет!

– Ты?! – Туркаева уперлась ладонями о столешницу, но сделать жест красивым, с явным доминированием над объектом обличения не получалось – помешала коробка режиссерского пульта управления, стоявшая на краю столешницы, которая отгораживала Глафиру от актрисы.

Основной пульт управления сценой, декорациями, звуком и спецэффектами, за которым работает один из помощников режиссера, как и положено, находился за кулисами, а этот, небольшой, портативный, обеспечивал связь с декораторскими и костюмерными, с цехом работников сцены.

Очень удобно, но не для разбушевавшейся актрисы, которой требовалось театрально-красочно, страстно обрушить на зарвавшуюся режиссеришку весь свой праведный гнев.

Мгновенно оценив проигрышность принятой мизансцены, Элеонора энергично оттолкнулась руками, шагнула вперед и вбок, обходя стол, и, опершись одной рукой о край столешницы, подбоченилась.

Ну, слава богу, поза доминирования худо-бедно, но найдена и принята! Хоть и не достигает желаемого эффекта, скорее походит на то, как возмущенная новыми требованиями преподавательница гимназии пристроилась сбоку от сидевшего в кресле директора – бунт на корабле обозначен, а вот статуса директорского опустить не удалось. Тот по-прежнему расслабленно сидит в кресле, а недовольная мадам стоит в напряженной позе, которая совершенно не впечатляет, хоть ты как руки пристраивай, – не удержалась от мысленной иронии Глафира, мгновенно, на автомате, оценив новую мизансцену с точки зрения театрального постановщика, и откровенно усмехнулась своим мыслям.

– Тебе кажется что-то смешным?! – произнесла Туркаева тоном, обещающим страшную расплату и всяческие грядущие беды.

– Вы знаете, да, – подтвердила Глафира выдвинутое предположение, откидываясь на спинку кресла, словно устраиваясь поудобней и собираясь смотреть представление."

"– Ах, тебе смешно! – стальной струной зазвенело предупреждение в голосе актрисы, заводящейся не по-детски. – Так я тебя огорчу! – и добавила в речь высокомерно-брезгливых тонов: – Ты, малолетняя выскочка! Думаешь, что заплатила кому надо, снялась у пары крутых режиссеров, склепала пьеску в столичном театре, дав денег худруку, и заделалась великой звездой! Кочка на ровном месте образовалась! Возомнила себя великим Гончаровым или Эфросом! Или решила, что Карбаускисом заделалась?! Так вот, можешь считать, что твоя так называемая карьера кончилась, практически не начавшись.