Да, в этот раз получилось по-настоящему классно.

И чувствовали эту особую атмосферу абсолютно все.

Глафира объявила репетицию оконченной, поблагодарив актеров за прекрасную работу, подозвала Земцову, выказала той отдельную благодарность, похвалила, не показывая, впрочем, излишней восторженности, и, попрощавшись со всеми, в великолепном настроении направилась к себе в кабинет выпить заслуженную чашечку кофе.

Тут ее и застал звонок Алексея, пересказавшего все, что ему удалось узнать в театре, про актрису Земцову. Глафира выслушала, уточнила пару моментов, поблагодарила от души и пригласила на премьеру, пообещав выслать контрамарки на его имя.

И призадумалась. И напряженно думала, выпив целых две чашки кофе вместо одной ритуальной вечерней. А потом нашла другой номер и позвонила еще одному знакомому, попросив того о большом одолжении. Об очень большом одолжении.

Посидела еще немного, наслаждаясь тишиной, одиночеством и состоянием приятной усталости, которое наступает у человека после того, как ему удалось хорошо и добротно сделать свое дело.

Решительно поднялась и поехала домой."

"С полдня зарядил сильный дождь, от которого пес Мишка, занимавший последние дни все внимание детей, прятался в своем новом, прямо-таки королевском домике, даже отдаленно не напоминавшем собачью конуру.

И так удачно совпало, что именно сегодня утром Роман Матвеевич с Кирой Палной объявили запланированную к вечеру баню, которую и натопили до жару, а к приезду Глафиры уж и напарились всем семейством, только Трофим не парился, а помогал с ребятней, решив дождаться Глаши.

В их семье баню любили до самозабвения, соблюдая ритуалы и правила, парились неспешно, в удовольствие, затяжно, вдумчиво, с несколькими подходами, с посиделками после парной, запивая в предбаннике за большим столом это дело травяными настоями, чаем и взваром, который варила по особому рецепту Кира Пална.

Трофим с Глашей отправились в баню последними, уж после того, как все домашние насладились банным удовольствием и парилка набрала самого лучшего, выдержанного, влажноватого пару. И Разведов охаживал голенькую Глашку веничками с виртуозным навыком, выдававшим в нем тонкого ценителя и знатока, преданно любившего банное дело. Глаша погрузилась в то прекрасное состояние, когда казалось, что все ее косточки расплавились, став даже не гибкими хрящами, а каким-то желе.

Когда они все-таки выбрались из бани и вернулись в дом, то обнаружили, что там уже зажгли камин (для теплоты и особого уюта), накрыли ужин за большим гостевым столом, вывели на экран плазмы «прямой эфир» с выздоравливающими Андреем и Ольгой.

И получилось такое большое семейное единение, пусть и условное пока, но все-таки, вроде как за одним столом собрались все вместе.