Правду-матку выдавала – только держись!

– Каков спрос, таков и снос, – слегка пожала плечами Глафира и поспешила уточнить, пока разговор не съехал куда-нибудь в сторону воспоминаний: – Так что вы решили с Элеонорой Аркадьевной?

– Что я мог решить? – даже удивился Грановский. – Подтвердил твое распоряжение: с роли она снята, от работы над спектаклем отстранена.

– И как вы с ней управились? Они же изволили разгневаться? – полюбопытствовала Глафира.

– Сказал то же самое, что ты мне сейчас, – усмехнулся Тихон Антонович. – Что если в театре только одна звезда, то его можно смело, не колеблясь ни минуты, закрывать к такой-то бабушке – толку и дела не будет. Развалится. В театре оно ведь, как в природе, должно наличествовать, так сказать, необходимое разнообразие видов, иначе все погибнет. Объяснил, что она профукала свой шанс, потакая непомерному гонору, устроив пошлую свару с режиссером и меряясь авторитетом. Что спектакль выйдет обязательно с ней или без нее, теперь уже без нее, это понятно. Как и то, что твоя постановка прогремит в театральном сообществе, и мы выдвинем спектакль на «Золотую маску» – об этом уже идут переговоры. А она – дура.

– Смело, – иронично-уважительно протянула Глаша. – Особенно про «Золотую маску» и про прогремит. – И спросила сочувствующе: – Достанется вам дома-то?

– Да ладно, – весело отмахнулся Тихон Анатольевич, – и не такое переживали. Погремит, да успокоится. Я хоть и муж, но все же начальство. Не впервой.

Всем в театре было доподлинно известно, что Грановский потакал капризам и закидонам своей жены, но лишь до определенного предела, за которым начиналась «темная территория», куда та заходить опасалась, четко зная эти самые границы, за которыми заканчивалась снисходительность мужа и начиналась жесткая воля талантливого, мощного руководителя и удачливого финансиста, способного в определенных обстоятельствах через многое и многих переступить.

Он был гениален во всем. Ведь бывших артистов не бывает, каким бы администратором ты ни заделался. Грановский был ярким острохарактерным актером, мастером виртуозной импровизации, с нереальной органикой. Он и сейчас баловал публику выходами на сцену, правда, увы, редкими, но зато какими! Зрители валом валили на спектакли с его участием, становившиеся событием, билеты раскупали на месяцы вперед.

– Жаль все же, – погрузившись в размышления о таланте великого артиста и перескочив по аналогии на Элеонору, поделилась Глаша, – что у нас не сложилось. Я ее в одной роли вижу, прямо идеально, вообще класс получился бы. – И словно вынырнула из мира своих грез-видений и усмехнулась, заметив неподдельный интерес, мгновенно загоревшийся в глазах Грановского. – Это так, мысли-наметки, чистая фантазия.