– Огласите, пожалуйста, всю программу, – пробормотала та.

– Я хотел с тобой поговорить, – негромко произнес он. И чуткая к интонациям Глафира уловила нотку неуверенности в его словах. – И показать кое-что, – договорил он тем же еле уловимо дрогнувшим тоном.

– Тогда чайку, – решительно согласилась Глаша.

В этот раз Трофим предложил Глафире расположиться на диване в гостиной. Сюда он принес журнальный столик, на который поставил керамический чайник с чаем, вазочку с пресными печенюшками, тарелочку с кубиками твердого сыра – так, символически, на зубок, не «голый» же чай гонять. И Глафира поняла, что он нервничает, оттягивая момент объяснения этой своей хозяйственной занятостью.

– Трофим, ты чего? – спросила тихо. – То, о чем ты хотел поговорить, очень сложная тема? – уловила она его настроение.

– Нет, не сложная. Но… – не договорил он и выдохнул, решительно махнув рукой. – Ладно, действительно, чего тянуть?

Сел рядом на диван и достал из-под диванной подушки довольно крупный планшет, вложенный в жестко-упругий кожух с уплотнениями по углам защитного армейского цвета.

– Это не совсем планшет, – пояснил Трофим. – Это такой девайс, разработанный нашими компьютерщиками, который не имеет никакого выхода в Интернет, и поэтому с него невозможно украсть информацию, но он обладает просто колоссальным объемом памяти. Сюда можно закачать нереальное количество любой информации: фильмы, концерты, снимки, карты, да что угодно. У него есть еще несколько скрытых, засекреченных функций, но это не важно, – явно нервничая, объяснял он, пролистывая файлы в поиске нужного. Нашел. Выдохнул и придвинулся вплотную к Глаше. – Я хотел показать тебе вот это. – И протянул ей планшет.

Первое, что уловила Глафира, это вступление к очень знакомой песне, а потом уж увидела всю картинку целиком – из глубины затемненной сцены, в которой лишь угадывались неясные силуэты фигур, медленно двигалась к полосе приглушенного света у рампы она сама и пела на ходу цветаевское: «Уж сколько их упало в эту бездну, разверстую в дали…»

Пела в миниатюрную микрофон-гарнитуру, закрепленную за ухом, совершенно незаметную в ее распущенных волосах, отчего создавалось поразительное ощущение, словно ее голос разливался с невиданной мощью, заполняя все пространство…

– Ты это помнишь? – спросил Разведов, напряженно всматриваясь в лицо Глафиры.

– Конечно, – удивленно посмотрела она на него. – Откуда это?.. – И поняла: – Ты там был?

– Да, – коротко подтвердил Разведов."

"– Я помню, – кивнула Глафира, глядя на экран. – Я очень хорошо помню то наше выступление. Другие слились в один ряд, а это совсем иное было. Совсем. Запомнила подробно и навсегда. Мы все его запомнили навсегда.