— Я думал, куда вы делись. Я иду искать вас.

— Я вам нужна? — спросила Энн.

— Вы мне всегда нужны, — ответил Чарлз, — но особенно сейчас.

— Вижу. — Он посмотрел на нее оценивающе, оглядев от прелестной головки до красных носков атласных туфель, выглядывающих из-под полы платья. — Полагаю, вы сочли бы за банальность, если бы я сказал, что вы выглядите очень мило.

— О, не бойтесь, что говорите это чересчур часто, — парировала Энн. — Каким бы странным это ни казалось, мне нравится слышать похвалы в свой адрес.

— То есть я должен это понять так, что вы не слышите похвал достаточно часто? — спросил Чарлз. — Дорогая моя, не станьте самонадеянной. Одно из ваших наиболее чарующих качеств — отсутствие самоуверенности.

Он говорил так серьезно, что Энн засмеялась.

— Не думаю, что вы должны беспокоиться, — сказала она. — Вы и Энтони — единственные мужчины в доме, удостаивающие меня комплиментами. Они редки, тем более высоко я их ценю.

— Вы получите столько комплиментов, сколько пожелаете, когда Джон увезет вас в Лондон, — сказал Чарлз. — А когда огромный успех в обществе вскружит вам голову, вы, оглядываясь назад, будете смеяться, вспоминая мои жалкие потуги.

— Откуда такая скромность? — поддразнила Энн.

— Я робею, — сказал Чарлз. — Вот об этом-то я и хочу с вами поговорить. Давайте пойдем в оранжерею, там нам не помешают.

Заинтригованная, Энн пошла с ним.

Оранжерея в Галивере была построена за южной стеной еще во времена Карла II. С тех пор ее расширили, но не испортили: прекрасные пропорции строения и законченная утонченность каждой детали принесли ему славу одного из самых великолепных зданий Галивера. От красоты цветов захватывало дух, а старания леди Мелтон и ее постоянные инструкции садовникам неизменно приводили к одному результату: цветы не уменьшали впечатление от архитектуры, а только подчеркивали ее достоинства. Окна оранжереи располагались прямо над озером, и создавалось впечатление, что корабль из цветов плывет по серебряной воде.

Энн подошла к удобному дивану в алькове, где часто проводила время, взяла одну из многочисленных оранжевых подушек, подложила ее под голову и с комфортом устроилась.

— Что вы хотели сказать мне? — спросила она. — Новости хорошие или плохие?

— Это вам решать, — загадочно сказал Чарлз.

Брови Энн поднялись:

— И они имеют отношение ко мне?

— Самое непосредственное.

И тут Энн вдруг поняла, что Чарлз совсем непохож на себя. Она посмотрела внимательней: впервые с тех пор, как она познакомилась с ним, Чарлз выглядел серьезным, почти мрачным. Она так привыкла к его улыбке, к искоркам в его глазах и слегка насмешливому тону! Энн поняла, что перед ней новый Чарлз, совершенно незнакомый.

— Я хочу сказать вам, — начал Чарлз, — о себе и о Майре.