— Конечно, он был прав, и все же, если быть честным перед вами, я знаю, что такое правильный выбор, но… я боюсь.

— Разве все мы не боимся чего-то? — ответила Энн. — И разве это не оттого, что не имеем веры? — Произнося эти слова, она чувствовала, что они пришли из другого источника, а не родились в ее голове.

Доусон смотрел на нее, поглощенный этой мыслью.

— О! «Если вы будете иметь веру хотя бы с горчичное зерно», — медленно сказал он. — Как это верно для многих из нас! Спасибо, Энн, вы уничтожили мои сомнения.

— Тогда, я уверена, вы победите, — сказала Энн. — Если приложить достаточные усилия, можно добиться всего, чего хочешь.

— Когда я говорю о ваших проблемах, верю, — ответила Энн. — Но когда речь идет о моих, я тоже боюсь.

Он просто протянул ей руку, и она положила свою в его ладонь.

— Спасибо, — сказал он. — Близнецы заставили меня поверить, что вы чудесный человек. Теперь я знаю, они были правы.

— А девушка, которую вы любите? — спросила Энн.

— Возможно, вера поможет мне и здесь, — сказал он. — Глубоко в душе я знаю, что бы она ни говорила, чтобы ни делала, мы по-настоящему принадлежим друг другу. Каждый день в последние два года я был готов услышать, что потерял ее, но она свободна до сих пор, и, пока она свободна, я буду надеяться. Возможно, мы оба ослеплены тем же самым, оба испуганы, потому что верили, что деньги так важны. Я часто разуверял ее в этом, но и сам попал в тот же капкан. Вы показали мне выход.

— Я дала бы ей возможность бороться вместе с вами, — сказала Энн. — Возможно, это то, чего она ждет: чтобы вы были решительным.

— Если бы ее знали так же хорошо, как знаю я… — Он замолчал, посмотрел в сторону, затем снова на Энн: — Я вам сказал уже так много, Энн, что, возможно, вам стоит узнать остальное. Это не принесет вреда. Вы знаете девушку, которую я люблю.

— Вивьен! Но ведь она… — Энн говорила, не задумываясь.

— Да, она старалась выйти за Джона, — перебил ее Доусон, — я знаю это. Она хотела выйти за него замуж, потому что он богат, потому что он может дать ей все, чего не могу дать я, и все-таки я знаю, что я единственный человек, которого она когда-либо любила, и единственный, кого она будет любить всегда.

Энн было нечего сказать. Это было настолько неожиданным, что она могла только смотреть на Доусона в изумлении.

— Вы сделаете для меня еще одну вещь, Энн? — продолжал он. — Вы были так добры, что я собираюсь и дальше злоупотреблять вашей добротой. Вы скажете Вивьен, что я оставляю Джона и почему я это делаю? Я бы хотел, чтобы она услышала это от вас, а не от кого-то еще. Мать Джона, а возможно, и Джон назовут меня дураком, но вы поймете и скажете Вивьен за меня, почему это имеет такое большое значение.