Он может отдать последний пенни и даже снять с себя рубашку для больного. А его попытки получить плату за лечение? О, если бы вы его послушали, то подумали бы, что он считает привилегией лечить своего пациента.

— А в результате страдаете все вы? — спросил сэр Джон. В его вопросе проскользнула нотка цинизма. Он любовался Майрой, ее задорным вздернутым носиком, живым прелестным лицом, быстрой улыбкой. Она казалась искренней и правдивой, как ребенок. И все-таки он сомневался. Какой-то придирчивый, искушенный голосок в глубине его сознания спрашивал: «Нет ли здесь подделки? Уверен ли ты, что это не ловушка? Не вовлечена ли эта девочка в обман?» И если это был обман, то очень ловкий.

— Страдаем? Конечно страдаем, — ответила Майра. — Как вы думаете, чем мне придется заниматься?

— Не имею представления.

— Я учусь стенографировать и печатать на машинке, и не могу вообразить ничего более тошнотворного. — В голосе Майры прозвучала мировая скорбь.

— А чем бы вы хотели заниматься вместо этого? — спросил сэр Джон.

— Ну, это трудный вопрос. — Майра откинулась в кресле. — Если сказать совсем честно, то я вовсе не желаю зарабатывать себе на жизнь. Терпеть не могу женщин, озабоченных карьерой, а вы? Чего я по-настоящему хотела бы, так это посещать приемы, веселиться и знакомиться с интересными людьми.

— Кого вы называете интересными людьми?

Майра на минуту задумалась:

— Ну, людей из общества, светских людей. Я встречаю их имена в газетах, вижу их фотографии, когда они собираются в таких домах, как Галивер.

Сэр Джон прищурил глаза:

— Значит, вы на самом деле хотите получить приглашение в Галивер?

— Конечно! — в упоении воскликнула Майра, но тут же сникла. — Что пользы думать об этом? Даже если вы пригласите нас — в знак благодарности, — мы не сможем приехать.

— А что нам надеть? Как мы можем позволить себе платья, похожие на те, что носят ваши друзья? Разве трудно вообразить, как они отворачивают носы от моего лучшего воскресного? Вам надо бы его увидеть. Ему уже четыре года, а до меня его носила Энн.

Джон невольно засмеялся. Бесполезное старание — сохранить подозрительность. Это милое дитя изумляло его.

— Появилось ли у Энн новое платье, когда она отдала вам свое?

— Это был жакет с юбкой, — уточнила Майра. — Энн получила его от одной из наших богатых кузин.

— Так у вас есть богатые родственники?

— Были, — коротко заметила Майра и объяснила: — Нелл умерла. Она была очень доброй девушкой, ровесницей Энн; она погибла во время налета.

— Понятно. Значит, красивых платьев больше не было.

— И никаких надежд, — весело подтвердила Майра. — Так вот. Теперь вы видите, что такое жить в бедности.

— Расскажите мне о себе. У вас ведь есть младшая сестра, не так ли? Мне кажется, я и ее слышал утром.