— Слушай меня внимательно, — я повернулся к Костомару, который с любопытством разглядывал суетящихся за окном морга людей. — Легенда такая: ты — учебный скелет из медицинского университета. Я — преподаватель анатомии, который везёт тебя домой для подготовки к важной лекции. Твоя задача — быть максимально неподвижным и максимально… костяным. Понял?

— Я ем грунт, — с пониманием кивнул он.

— Отлично. И постарайся не двигаться без необходимости.

Я взвалил его на плечо. Тяжёлый, зараза. Странно, что кости весили немало.

— Может, как-то напряжёшься? — пропыхтел я. — Ты же нежить, а не чугунная статуя.

Костомар, кажется, понял и послушно собрался, став заметно легче.

— Только не говори мне, что у тебя кость тяжёлая, — добавил я. — Это будет слишком очевидная и несмешная шутка.

— Я ем грунт, — шёпотом пошутил Костомар.

На выходе из больницы, когда я уже почти добрался до спасительной двери, нас перехватил Морозов собственной персоной.

— Пирогов? — он с нескрываемым изумлением посмотрел на двухметровую конструкцию в медицинском халате у меня на плече. — Что это, чёрт возьми, у вас?

— Учебный скелет, Александр Борисович, — ответил я с самым невинным видом. — Одолжил у коллег из медуниверситета для подготовки к лекции для интернов.

Морозов подошёл ближе, с интересом разглядывая Костомара. Тот замер, изображая полную, абсолютную неподвижность.

— Хм, качественная модель, — главврач потянулся, чтобы потрогать череп. — Даже зубы как настоящие…

В последний момент, когда его палец был в сантиметре от зубов, Костомар не выдержал и инстинктивно клацнул челюстями. Звук был оглушительным в тишине вечернего холла.

— Ай! — главврач отдёрнул руку.

— Пружинный механизм, — невозмутимо пояснил я. — Для демонстрации работы челюстных суставов. Очень реалистично сделано. Осторожнее, Александр Борисович, может и палец отхватить.

Морозов недоверчиво посмотрел на меня, потом на скелет, пожал плечами и, ничего не сказав, ушёл.

Выкрутился. Но в метро будет сложнее.

В вагоне, как я и ожидал, мы стали центром всеобщего внимания.

На нас пялились все. Особенно дети — они показывали пальцами и дёргали мам за юбки. Я старался сохранять невозмутимое лицо, делая вид, что везти двухметровый скелет в метро в час пик — самое обычное для меня дело. Буквально каждый день этим занимаюсь.

— Не дёргайся, — прошептал я Костомару, когда заметил, как он начал медленно поворачивать голову в сторону особенно шумной компании подростков. — Я понимаю, что у тебя всё чешется, но потерпи. Ты сейчас — экспонат.

— Мама, а почему у дяди скелет? — громко, на весь вагон спросила девочка лет пяти с двумя огромными бантами.

— Это, деточка, доктор, — смущённо объяснила её мать. — Он везёт… э-э… очень важный инструмент для своей работы.