Нашего будущего, которое не позволю разрушить. Потому что я опять начал верить в то, что оно возможно…

Я прокручивал эти мысли одну за другой уже в который раз, только глодало изнутри все же что-то иное. Непонятное чувство, которое разбивало вдребезги логичные доводы, что все под контролем. Нет, не все… Черт возьми, откуда это навязчивое предчувствие, что я что-то упустил. Что-то, что прошло мимо меня…

Со вчерашнего дня это чувство не покидает, как домой вернулся и Лексу увидел. Улыбалась, вроде, как обычно, а взгляд другим стал. Далеким… Отстраненным… Печальным. Тот самый блеск, которым глаза ее сверкали, как будто потух. Всю ночь глаз не сомкнула. До самого рассвета проговорили. Рассказывала мне о своем детстве, школе, друзьях, мечтах и не молчала ни минуты, лишь изредка прерываясь, чтобы поцеловать опять и смотреть мне в глаза… долго, не моргая. А как только в машину села, сразу сообщение написала "Люблю…". Не говорила ни разу до этого… А сейчас вдруг решила.о. Почему именно так? Не в глаза… Словно тайком… Кольцо свое обручальное снял, решительно и не сомневаясь. И как будто нити невидимые разорвал, даже дышать вдруг легче стало. Решил для себя в миг, что страницу эту перевернуть готов. Именно сейчас. Раз и навсегда. Что прошлое останется в прошлом, а мы с Лексой здесь и сейчас. Живые…

Но на душе все тот же груз оставался. Давил своей тяжестью так, что тошноту чувствовал.

Две минуты назад отзвонился Русый — Карина с Лексой в сопровождении четырех бронированных внедорожников практически доехали до студии. Им оставалось всего несколько километров. Все спокойно. Без хвостов и происшествий. Я даже услышал, как они там, на заднем плане, смеялись. Обе… И хотя Карина пока ни о чем не догадывалась, но я был уверен, что она сможет принять Александру. Пусть не сразу, пусть нам придется справляться с ее ревностью, вместе проживать все обиды — но мы справимся. Никогда ранее я не был настолько уверен в правильности всего, что делаю. Несмотря на подтачивающее горькое чувство вины перед прошлым. Несмотря на болезненные уколы совести. Несмотря на то, что придется смотреть в лицо своей дочери и видеть там немой упрек. Но все это перечеркивало какое-то неконтролируемое желание видеть Александру рядом. А вместе с ним — решимость, которая не терпит компромиссов.

Быстрым шагом спустился вниз, понимая, что хочется выйти из дома. Как будто какая-то невидимая сила выталкивала меня из этих стен и гнала подальше. Только я не могу понять, куда. Направился в сторону машины и вдруг опять зазвонил телефон. Мельком на дисплей — Русый. Доехали, наверное. Звонит доложить.

— Ан… дрей-й-й, — протяжный стон, и дышит тяжело, а у меня от него мороз по коже. И осознание вспышкой, что что-то случилось.

— Русый.