Заставляя впиваться в сиденье, кусать губы и сжимать колени.

Всхлипнуть, когда, подведя к точке невозврата, резко вошел пальцами внутрь и услышать его властный голос:

— Тшшш, маленькая, не так громко. Молча… Да-а-а-а, вот так. Молча.

И, закатив глаза, дернуться всем телом, когда накрыло оргазмом. Под взглядом его горящих темных глаз и аплодисменты публики.

Андрей отвернулся к сцене, улыбаясь уголком рта и облизывая пальцы, а потом, после концерта, осатанело врывался в меня на лестнице, за кулисами и гримерками, прижав к стене и подхватив под колени.

Мне не верилось, что это все происходит на самом деле. Все это сумасшествие, в бешеных дозах и количестве. То, как Андрей смотрел на меня… Никто и никогда раньше не смотрел именно так.

А ему словно было все интересно. Все, что меня касалось. Все, что я делала и делаю, и даже собираюсь сделать. Он мог позвонить мне днем, чтобы спросить об этом. Или узнать о моем настроении и когда я в последний раз сегодня улыбалась. Конечно же, в ту минуту, когда он об этом спрашивал. Я улыбалась каждый раз, когда думала о нем.

Он часто смотрел, как я ем, смеялся, и я замирала от блеска в его глазах, от звука голоса, от тихого или хриплого "Александра". Он клал кусочки еды мне в рот, слизывал с моих губ джем или варенье, а иногда соус. Я смеялась и пачкала ему лицо, чтобы потом жадными поцелуями поедать с него это безобразие, наслаждаясь самой нереальной близостью с ним. Ближе не бывает.

Когда мы летели в самолете, я подумала о том, что это конец. Должно же все когда-нибудь закончиться… Наверное, пришел этот день. А потом поняла, что нет… И завтра нет, и послезавтра. Он меня не отпускал.

И я начала верить. Может быть, напрасно. Но я была слишком счастлива, а счастье не признает диссонанса. Оно ослепительно в своей эгоистичной красоте, и ему плевать на последствия.

Я смотрела, как Карина ставит фотографии матери на тумбочку в своей комнате. Поглаживая с любовью рамку большим пальцем и вытирая невидимую пыль. Она час назад приехала от брата Андрея, где гостила, пока мы были в Вене. Сказала, что отец посчитал небезопасным оставлять ее дома одну, и она прекрасно провела время с племянницей.

Да в этой крепости, по-моему, мухи без разрешения охраны не летают. Карина переставила портрет ближе к свечам.

— Я всегда беру ее с собой, когда уезжаю. Так мне кажется, что она рядом. Смотрит на меня.

— Она и так всегда рядом, — тихо сказала я, и почувствовала себя воровкой.

Стою тут с ней, в ее спальне, после того, как она с радостью бросилась мне навстречу, обрадованная очередным "сюрпризом" от отца и на скорую руку состряпанной причиной — я решила записать с ней диск, а отец готов вложиться в это мероприятие в виде подарка.