И всё же… Первый этаж нежилой — с той стороны обувной магазин, и темнотища… Обивая сапоги о решётку, Каймаков зачем-то прокашлялся, воровато осмотревшись, приоткрыл «дипломат», сунул в узкую щель руку и извлёк прихваченное с работы, именно на такой или похожий случай, самодельное шило — двадцатисантиметровое стальное жало, чуть сплющенное на конце, чтобы ловчее прокрутить дырку в самой толстой папке, насаженное на прочную деревянную ручку.

Входя в тёмный дверной проём, он опять откашлялся, выставил перед собой шило, а голову прикрыл «дипломатом».

«Дон Кихот сраный», — подумал Каймаков, представляя, как выглядит со стороны. Он, конечно же, не рассчитывал таким образом защититься от реальной опасности, просто для самоуспокоения имитировал меры самозащиты, но понимал, что если навстречу выйдет сосед с фонариком, то прослывёт он полным идиотом, а потому испытывал неловкость, сглаживая которую, бурчал что-то недовольно себе под нос, сдавленно чертыхался, нащупывая очередную ступеньку, громко шмыгал носом и покашливал.

Если бы кто-то стоял в подъезде, поджидая Каймакова, то по этим звукам он бы хорошо представил, как тот, наклонив голову, беспомощно нащупывает в полной темноте ступеньку за ступенькой и тихонько поругивается от собственного бессилия.

И человек, который затаился за выступом мусоропровода, представил именно такую картину, не подозревая, естественно, о двадцатисантиметровом шиле с чуть приплюснутым жалом, а потому, когда наступил нужный момент, не остерёгся, а, вышагнув навстречу жалко бормочущему человечку, послал могучий корпус вперёд, одновременно резко опуская правую руку, и всей тяжестью тела напоролся на острую сталь, с хрустом проскользнувшую между рёбер по самую рукоятку.

Всё произошло настолько быстро, что Каймаков ничего не понял: в кромешном мраке вдруг материализовалась тёмная масса, послышался утробный «хекающий» звук, шило легко вошло в мягкую ткань и вырвалось из вмиг вспотевшей ладони одновременно с чувствительным ударом по прикрывающему голову «дипломату».

Каймаков рванул вверх, прыгая через несколько ступенек, а тёмная масса с хрипением вывалилась из подъезда, теряя что-то, звякнувшее о цементный пол.

Опомнился Каймаков уже в прихожей, когда дверь была заперта на оба замка и закрыта на цепочку. По-звериному осматриваясь и шумно втягивая воздух, он проскочил на кухню, схватил топорик для рубки мяса, после чего осмотрел всю квартиру, заглянув даже в кладовку, на антресоли и под кровать. Потом обессиленно опустился в кресло, ощущая противную мелкую дрожь во всём теле.