Он поставил чёрными чернилами размашистую подпись в правом верхнем углу плана операции «Передача».

— Ещё раз обращаю внимание: тщательно проработайте все мелочи.

Детали отрабатывали втроём: Межуев, Резцов и Григорьев.

— Видно, мне судьба влезть в эту операцию, — сказал Резцов. — Я должен был ему другой документ притащить, но явился инициативник, и вопрос отпал. И вот опять!

— Судьба есть судьба, — хмыкнул Григорьев, блеснув золотым зубом. — Я засажу в тебя два или три раза, все в грудь…

— Получить защитный жилет с цветоимитационной прокладкой?

— Зачем усложнять? Шмальну холостыми.

 — Григорьев покопался в кармане и вынул три «макаровских» патрона с пластиковыми полусферами вместо пуль. — Дело-то мгновенное: выстрелы, ты падаешь, все разбежались. Проверять никто не будет. Только упади естественно.

— Не впервой. Смотри, не ближе двух метров! А то можно морду опалить…

— Всё будет нормально!

— Остальные участники операции об имитации знают?

— Нет. Ни Кислый, ни Асмодей не в курсе.

— Кстати, — вмешался Межуев. — Надо на время операции у Асмодея газовую игрушку отобрать. На всякий случай.

— Отберу, — кивнул Семён.

— Теперь давайте прогоним по этапам: подход, передача, отход…

Морковин тоже инструктировал Каймакова, и тоже довольно подробно.

— Твоя задача проста: выйти из дела живым и здоровым. Делай то, что от тебя хотят, но помни — у тебя свой интерес, у них — свой. И они не совпадают! Поэтому если можно чего-то не сделать или сделать наоборот — тебе это на руку. Меньше риска для твоей шкуры. Имей в виду, очень часто «слепого» агента выводят из игры. Насовсем. Понимаешь?

Каймаков поёжился и потрогал теменную кость.

— Чего же не понять…

Вовчик, как и обещал, купил патроны.

Маленькая квадратная картонная коробочка с тяжёлыми жёлтыми желудями. Один ряд не заполнен.

— Восемь тысяч за штуку, сволочи! — возбуждённо пояснял он. — Взял двенадцать — откуда деньги? И так придётся дверь варить одному жлобу…

Каймаков снарядил магазин, дослал патрон в ствол. Материальную часть он изучал в институте, на военной кафедре, в течение шести месяцев. Стрелял один раз — пять патронов: два пробных, три зачётных. Вряд ли он был готов к лихой перестрелке. Но тяжесть оружия придавала уверенность.

Покрутив пистолет в руках, он засунул его за пояс, подпрыгнул. Может выпасть. Затянул ремень потуже. Теперь держится надёжно, но невозможно сесть. Попробовал с одного боку, с другого. Наконец пристроил. Нормально и доставать удобно.

Каймакова одолевали дурные предчувствия, он нервничал, руки заметно дрожали. Странный звонок, странный сбивчивый разговор. Клячкин намекнул, что надо бы пойти и предложить себя в спутники. Морковин тоже советовал сходить: мол, дело прояснится. Советовать легко.