Вход в особняк охранял всего лишь один юный гвардеец, который не успел удивиться, как оказался с заломленными руками и кляпом во рту. Быстрый вопрос, заданный зловещим шёпотом, и часовой указывает на две комнаты. Вернее, это помещения для гостей, где есть гостиная, спальня и уборная. Именно там и разместились две компании. Судя по доносившемуся гоготу и выкрикам, преображенцы весело проводили время, не ограничивая себя в питие.

А вот далее меня ждала совершенно неприятная картина. Сначала люди Шешковского захватили комнату с двумя офицерами, а ко второй, где расположились солдаты, приставили человека.

Ворвавшиеся воины не дали двум офицерам даже удивиться. Оно и немудрено. Ведь один гвардеец был совершенно пьян, а второй недалеко от него ушёл. При этом более невменяемый мятежник предстал перед нами в совершенном неглиже. Думаю, он и не понял, что с ним произошло. Его товарищ бешено вращал глазами и сначала пытался вырваться. Но удар по почкам сразу привёл его в чувство.

Только меня волновал совершенно иной человек. Марта, молоденькая служанка, привезённая супругой с Гессена, тоже находилась в комнате.

Передо мной предстало ужасное зрелище. Девушку связали, вернее, распяли. Сглатываю подступивший комок и пытаюсь сдержать выплёскивающуюся наружу ненависть.

Юный возраст и невинность не смутили двух изуверов. Судя по запёкшейся крови на внутренней поверхности бёдер, потёкам семени и синякам, служанку насиловали долгое время. Сама девушка не могла говорить, а просто тихо всхлипывала и тряслась, будто она находится на морозе. Суки! Ваня будет мстить!

Развязываю верёвки, укрываю Марту простынёй и пытаюсь погладить её по слипшимся волосам.

В ответ она дёрнулась и попыталась сжаться в комок, но у неё не было сил даже на это. Я сразу вышел из комнаты, решив прислать к девушке Крузе, как только мы освободим Каролину и захватим дворец.

Во втором помещении происходило нечто похожее. Только здесь резвились нижние чины. Шестеро солдат загнали в комнату служанок, повариху и нашу прачку. Когда я появился, бойцы уже складывали связанных насильников в угол, а женщины, подвывая, шебуршали одеждой в спальне. Вокруг стоял смрад от дешёвого пойла, табака и блевотины. Кто-то из бравых гвардейцев не выдержал, решив оставить подарок в моём доме.

А вообще, поведение преображенцев необычное. Гвардейцы ведут себя в доме наследника престола, будто вандалы в захваченном городе. Это просто кричит о том, что от меня решили избавиться и не воспринимают, как политическую фигуру. Тем сильнее удивятся Орловы и их сторонники, когда будут арестованы.

Разглядываю вяло брыкающихся солдат и всё сильнее начинаю ненавидеть гвардию. И это лучшие солдаты империи?

Тут из спальни вынырнула смущающаяся прачка.