Только откровенные дураки ответственные должности долго не занимают. Им придумывают синекуру, дабы человек не мешал, но и не обижался. Вон Екатерина сделала Гришку даже князем, и создала для него целую канцелярию, занимающуюся переселением иностранцев в Россию. Вроде человек занят важным делом, но лишён возможности вмешиваться в дела государства. И если второй брат вообще сторонился должностей, предпочитая оставаться в тени. То Фёдор проявил себя на службе с лучшей стороны. А значит, он точно неглуп.

Щербатов, которому разрешили снова давать мне уроки, просто так разных выскочек хвалить не будет.

Да и Панин, находящийся в противостоянии с Орловыми, признавал ум и способности младшего брата.

Поэтому я опасаюсь, что умный и злокозненный человек способен не только завоевать расположение неискушённой Лизы, но и навредить нашей семье. Радует, что невозможно вбить основательный клин, который поссорит мою родню. Уж слишком дружны дети Антона Ульриха. Но перетянуть сестрёнку на свою сторону, обратив её чаяния на собственную семью и иные увлечения, графу вполне по силам. Мне хочется, чтобы Лиза была счастлива.

Но с трудом верится в чистоту помыслов представителя рода, запятнавшего себя предательством, нарушением присяги и убийством монарха.

— Откажи, — отвечаю отцу, выслушав его сбивчивую речь, — Это у меня нет такой возможности. Но ты имперский князь из старейшей фамилии Германии. А ещё мы представители правящей семьи, пусть и низвергнутой заговорщиками. К тому же я — наследник престола, а твои дети мои наследники. Вернее, ею является Лиза, ибо Катя больна. В России нет закона о равнородных браках, как в Австрии. Но мы можем им прикрыться, так как Орловы, по сути, простолюдины.

Даже императрица не сможет заставить тебя согласиться выдать дочь замуж за обычного дворянина, если слухи достигнут Европы. Здесь она может творить что угодно. Только наша Катя очень чутко прислушивается к тому, что о ней говорят европейцы. Как я понял, это вообще беда русской аристократии. Но в данном случае подобная глупость поможет именно нам. Заставить принцессу вступить в морганатический брак — это навсегда потерять уважение европейских правящих семейств. Она может гноить меня в тюрьме, что понятно для властителей. Только сейчас речь об уроне чести и оскорблении влиятельной фамилии.

Отец некоторое время подслеповато щурился, разглядывая речку. С берега открывался скромный, но красивый пейзаж. Затем Антон Ульрих обернулся и посмотрел на меня.

— Отказать большого ума не надо. Только Лиза может меня не простить и обидеться. Ей надо строить собственную жизнь, раз мы получили такую возможность. То же самое касается остальных моих детей. И я слишком вас всех люблю, чтобы навредить необдуманным решением.