Арди, вместе ответа, поставил стакан на столешницу и медленно, едва ли не приставными шагами, направился к лестницам.

— Слушай, матабар, — Аркар опять залез под стойку. — Ты в Лей-кабелях что-нибудь понимаешь.

— Только то, что они передают Лей-энергию с переменным напряжением.

— Сам не знаю, — пожал плечами Арди и тут же пожалел о содеянном. Болело нещадно. — А тебе зачем?

— Да демоново зимнее солнцестояние, — прорычал полуорк, роясь с фонариком в шкафчике. — Проводка то ли погорела, то ли кристаллы накопителей потрескались… на кухне плита не работает и трансформатор в подвале полетел. Вон, — над стойкой показалась ладонь полуорка, чей когтистый палец указывал на лампы. — света нет с середины ночи. А вечером у Тесс концерт. Народа будет…

— Поможешь? — чуть ли не умоляющим тоном попросил полуорк.

— У меня дела, — просвистел Ардан. — Отправь посыльного за инженерами.

Он говорил таким тоном не специально, а из-за того, что говорить — значит дышать, а дышать — значит, что в грудь, с каждым словом, словно опять пуля прилетает.

— Серьезно? Посыльного отправить? И как я без твоей светлой башки… головы, тобишь-та, не догадался, — проворчал возящийся с кабелями, вооруженный фонариком и пассатижами, полуорк. — И что у тебя за дела с такой мастыркой… раной, значит-ца?

— Сущие пустяки, — отмахнулся Арди, уже доковылявший до дверей, ведущих на лестницы. — Нужно поймать демонолога до наступления полуночи.

— Ха-ха, — передразнил полуорк. — Очень смешно, матабар. Не хочешь помогать с баландером… плитой, тобишь-та, так и скажи. Демонологи у него…

Арди примерно четверть часа поднимался по лестнице, а когда вернулся в свою квартирку-эркер, то пожалел, что не может ополоснуться. Весь вспотел, покраснел и промок. От собственного пота.

Расколов ножом наледь в умывальнике — ополоснул лицо, почистил зубы, побрился и, признаться, пару мгновений испытывал желание рухнуть на кровать и сделать вид, что его ничего не касается.

— Все равно не сможешь оставить все, как есть, — глядя на собственное отражение в зеркале, произнес Арди. — И не говори о том, как не любишь приключения. Я и без тебя это прекрасно знаю.

Отражение промолчало. Оно вообще никогда не разговаривало и, пожалуй, именно потому Арди, порой, нравилось с ним — с отражением, общаться.

Придется, если снова ударят морозы, тратиться на одежду…

У него вряд ли, если догадки подтвердятся, появится время для того, чтобы съездить до Черного Дома.

Но Эргар всегда наставлял своего ученика, что барс на тропах охоты может рассчитывать, в отличии от других хищников, живущих в стаях, лишь на себя.

— А еще он учил никогда не охотится на тех, кто сильнее тебя, — напомнил сам себе Арди, но, тем не менее, вышел за дверь.