Не то, что бы предел прочности, да и сгладилось многое, но в некоторых вещах не угадаешь, где аукнется, а как — откликнется. Та история со Скорповски была именно такой. Вроде переступили, насколько это оказалось возможным, но корка на ране была все еще слишком тонкой.

— С удовольствием, — кивнул он, только теперь сделав первый шаг. Прошелся по кабинету, словно невзначай проведя пальцами по столу, спинке стула, стоявшего крайним, приблизился к окну, посмотрел на улицу. — Нам надо поговорить, — произнес он, не оглянувшись.

— Мы приняли твою шестерку, — отозвалась я, с удовольствием вдыхая терпкий парок, поднимавшийся над чашкой. — Быстрого результата не обещаю, исходных мало, но…

— Не об этом, — оборвал он меня.

Словно и не было ничего, лишь он и…

Геннори Лазовски, помощник директора Службы маршалов, руководитель отдела оперативного поиска. И — я… Стажер, маршал…

Для воспоминаний этого хватило, пронеслись калейдоскопом, остановившись на том мгновении, когда он выносил меня из корпуса «Ханри Сэвайвил». Израненную, измученную, но так и не сдавшуюся…

Потому что он так учил.

Тем для разговоров у нас с ним было много, эта — лишь одна из них.

— Держи, — подойдя к Роверу вплотную, протянула ему чашку. Блюдце подавать не стала — он их не то, чтобы не любил, но пренебрегал. — О чем?

— А себе? — забирая у меня кофе, спросил он.

Пальцы на мгновение коснулись друг друга… В теле отдалось ознобом.

Наши с ним чувства не были яркими, но… он был желанным мужчиной. Моим мужчиной.

— Извини, — улыбнулась я, — но я больше не могу.

— Я думал, что — тоже, — как-то… мягко, отозвался он. Сделал глоток, фыркнул — горячо, но тут же вновь поднес чашку к губам: — Вкусно.

— Ты просто распробовал, а не влил в себя, — усмехнувшись, качнула я головой. — Выглядишь уставшим…

— Ты же знаешь, какая у нас чехарда, — попытался оправдаться он.

— Знаю, — согласилась я, — но еще помню, чему ты учил стажера Элизабет Мирайя. Усталость — первый шаг к неудаче.

— Ситуация не та, — шевельнулся он, разворачиваясь ко мне боком. Одним глотком допил кофе: — Возможно, говорить об этом уже поздно…

— Поздно, когда уже поздно, — философски заметила я, забрав у него чашку.

Мне показалось, что Ровер этого даже не заметил…

— Отправлять тебя за Скорповски было ошибкой. Вся эта история…

Его остановил мой взгляд. Насмешливый, ироничный…

— У меня был выбор, и я его сделала, — отходя от окна, заметила я. — Я действовала потому, что была готова.

— Это — неправильно! — догнал он меня у стола, схватил за плечи, развернул к себе: — Это — неправильно!

Я была с ним согласна, но… это ничего не меняло. Ни для него. Ни для меня.

— Ты можешь исправить? — даже не пытаясь вырваться из захвата, ровно спросила я.