В нашей практике такое было впервые.

Впрочем, все когда-то случалось в первый раз.

— Так что там про ОСО? — вернувшись, напомнил Ханаз.

— Лазовски считает, что мы готовы взять на себя часть их нагрузки, — приняла я один из двух бокалов. — Орлов с ним согласен.

— Они бы часть нашей нагрузки взяли на себя, — недовольно буркнул Дарош.

После ранения на Приаме он так и не восстановился полностью. Сгусток плазмы попал в плечо, поражение оказалось глубже, чем диагностировалось медиками на месте. По словам наших эскулапов, процесс выздоровления шел успешно, но функционал левой руки был все еще ограниченным.

— Устал? — язвительно поинтересовалась я, продолжая крутить бокал в руке. — Отправить в отпуск?

Собственное состояние выводило его из себя. Происходило это нечасто, но требовало решительных действий. Мой сарказм среди методов борьбы с его самоедством пока стоял на первом месте.

— Кого в отпуск? — невинно уточнил ввалившийся в кабинет Валев. Несмотря на запыленную одежду и серость под глазами, свой кураж он словить успел.

— Да вот Дарош просится, — поддержал меня Шаиль, передавая бокал Николя. — Не хочешь составить ему компанию?

— Я? — как умел только он, совершенно невинно, по-детски, Валев посмотрел на меня.

Воспоминание не ударило под дых, как это было раньше, лишь отдалось тоской, от которой пришлось стиснуть зубы.

Бар на Зерхане, Николя, изображавший случайно попавшего в вертеп разврата студента, Иштван Руми — журналист, навечно вписавший свое имя в историю этой планеты, и… Валесантери Горевски, передающий мне слот с информацией по будущей операции Римана.

Тогда мы со старшим Исхантелем были врагами. А теперь?!

— За то, чтобы мы всегда возвращались, — подняла я бокал, заканчивая с душевными терзаниями.

— За то, чтобы нам не пришлось терять друзей, — повторил за мной Звачек.

— Трудно быть самым младшим, — шмыгнув носом, выдал вдруг Валев, окончательно разряжая обстановку. — Все самые правильные слова успевают сказать другие.

— За то, чтобы каждый наш шаг был шагом к победе, — повернулся ко мне Дарош. И, первым, опрокинул в себя коньяк.

— Фи, как неблагородно, — прокомментировал его действия Николя и повторил маневр.

— Молчал бы уж, салага, — хмыкнул Звачек, отсалютовал бокалом, поднес его к губам, но глотка не сделал, глядя на меня испытующе.

— Ты о виски? — невольно улыбнулась я. Наше с ним знакомство началось с серьезной попойки на борту идущего на Таркан лайнера.

— О нем самом, — кивнул он. Пригубил, пошамкал губами, поморщился. — Не то!

— Всё вам не угодишь, — вроде как огорчился Шаиль. Дождался, когда выпью я, завершил круг. — Так что там с Барберяном? — забирая у меня бокал, спросил он у Николя.

— Это к экспертам, — пожал Валев плечами.