Как и парень, при виде которого мое сердце сжимается. Оно пытается спрятаться от прошлого, что прямо сейчас прожигает меня тяжелым взглядом.

Господи… но почему?

Почему спустя три года, когда я начала жить с чистого листа, я снова вижу его?

Я прихожу в себя, когда передо мной словно из ниоткуда возникает девушка и кричит прямо в лицо:

— Ты хоть знаешь, сколько стоит это платье?! Безрукая идиотка!

Я резко выдыхаю и неловко отшатываюсь назад, не сразу понимая, что меня толкнули в плечо.

— И-извините… Я… Я сейчас все уберу.

Поднимаю выпавший из рук поднос и начинаю судорожно собирать со стола и с пола осколки и уцелевшие стаканы.

Горячая влага стремительно скапливается под веками и, когда моргаю, слезы вырываются из глаз.

Вокруг меня самый настоящий хаос, истеричная девушка и ее подружки, которых парни пытаются угомонить. Оскорбления продолжают сыпаться в мою сторону, но я игнорирую их.

В голове бьется паническая мысль, что меня уволят, но сейчас мое единственное желание — исчезнуть, и я все для этого делаю, без разбора сгребая осколки, пока в один момент меня не останавливает жесткая хватка на запястье.

Задыхаясь, я испуганно вскидываю затуманенный от слез взгляд, и мое дыхание окончательно сбивается, когда понимаю, что это Багиров.

— Успокойся. Дыши. Все нормально.

Я только сейчас осознаю, что все мое тело сотрясает крупная дрожь. Кроме руки, которая ровно лежит в его ладони. Я непонимающе смотрю на нее, совершенно не испытывая облегчения, но какого-то черта чувствую что-то похожее на… защищенность. Это какой-то глупый феномен. Его прикосновение не должно меня успокаивать.

Только не его!

Но в еще больший шок меня повергает другое. Он отпускает мою руку и помогает собрать на поднос оставшиеся осколки…

— Администрация нашего клуба сожалеет о случившемся и приносит глубочайшие извинения, — голос Горгоны звенит в моей голове как удар колокола. — Чтобы как-то загладить нашу вину, для вас сегодня все за счет заведения.

— И что мне от ваших извинений?! Что мне делать с платьем?

Я быстро вытираю слезы и, схватив поднос, разворачиваюсь. И понимаю все без слов, когда встречаюсь с уничтожающим взглядом Жанны Александровны. Торжествующим.

— Сумму ущерба мы вычтем из зарплаты вашей официантки.

Горгона дергает головой, молча приказывая мне убраться отсюда, и я несказанно этому рада.

Я уже готова сорваться с места, но меня останавливает липкое даже через одежду прикосновение к пояснице. Еще секунда — и рука сжимает талию.

Дыхание перехватывает в горле, прежде чем над головой раздается басистый голос того самого мудака:

— Эта милая официантка может отработать ущерб приватом для именинника.

Мои глаза расширяются от ужаса и я вцепляюсь в поднос мертвой хваткой.