Стон вперемешку с рычанием обжигает мою грудь, и надсадно дыша, Данил отстраняется. Я слышу звук расстегивающейся ширинки и характерный шелест упаковки. А потом чувствую, как скользит вниз к щиколоткам мое белье.

Горячие пальцы совсем не аккуратно сжимают теперь уже полностью обнаженные бедра и придвигают их к краю кровати. Одним движением мои ноги оказываются за его спиной, а сильные руки помещают меня в капкан. Мое сердцебиение и дыхание замирают, когда четким глубоким толчком Данил почти сразу заполняет меня собой.

Наши стоны теряются в темноте спальни.

Я выгибаюсь, ловя ртом воздух, и вонзаю ему пальцы в налитые напряжением плечи. Данил дает мне всего мгновения, чтобы привыкнуть к себе. Вжимается в меня всем телом, толкается членом все глубже и глубже, соединяет наши лбы, бережно кусает мои губы и просто двигается. Его бедра идеально ловят нужный темп, чтобы поставить меня куда-то на грань между нежной болью и острым наслаждением.

У нас одно раскаленное дыхание на двоих и бешеное желание быть друг другу как можно ближе. Поэтому ритм быстро становится жестким. Я расслабленно подстраиваюсь под каждое движение Данила, под каждый его стон и ласку.

И даже не собираюсь сдерживаться. К черту соседей и приличия.

Когда Данил отстраняется, обхватывает мои ноги, крепко скрещенные за его спиной, и легко закидывает их себе на плечи, то все становится слишком глубоко и ярко. Напряжение внизу живота заставляет одновременно сжиматься изнутри и цепляться пальцами за покрывало. Мы оба искрим так легко и быстро, что комната наполняется откровенными и пикантными звуками секса.

По моему телу взрываются все чертовы двести двадцать.

А широкие ладони, уверенно держащие мои бедра, лишь размашистее направляют их к мужскому паху. Несколько мощных толчков члена до упора, до полного отключения меня от реальности, и Данил замирает с шипением похабного набора фраз:

– Блять… Мальвина… Охуенно…

– Расскажи мне о себе…

Эта простая просьба выводит меня из приятного ватного состояния в ступор. Погруженная одновременно и в горячие мужские объятия, и в обжигающую воду с расстилающейся пеной по ее поверхности, я не готова думать даже о том, что полчаса назад произошло в моей спальне.

В нашей ванне жутко тесно, но мне до головокружения нравится прижиматься спиной к широкой груди Данила, расположившись у него между ног. Чувствовать его щекочущее дыхание у виска и невесомые поцелуи в шею и плечи. Мне просто нравится каждая секунда рядом с ним. В ванной только я, он, несколько горящих свечей, украденных из Кристининого комода, и практически пустые бокалы с красным полусладким.

– Аля-я, – снова слышу над ухом протяжный шепот, и Даня сильнее прижимает меня к себе.