Не помню ничего из этого, потому что я отключаюсь ровно на том моменте, когда Данил окольцовывает мою талию руками, а его язык бесцеремонно сплетается с моим. Он отвечает на этот спонтанный поцелуй.

Мы оба приходим в себя, лишь когда за нами закрывается дверь квартиры. Вваливаемся в полумрак коридора, нарушая тишину дома своим жутко громким дыханием. Я все еще держусь за шею Данила, как за якорь, потому что мои ноги больше напоминают вату.

Если бы не его крепкие объятия, то меня размазало с вертикали в горизонталь еще у ворот Ботанического сада. Даня отстраняется всего на секунду, а мне уже плохо, потому что хочу его губы, руки, дыхание… Еще и еще.

Я сошла с ума!

Припечатывая меня к стене, Данил обхватывает мое лицо ладонями и прижимается своим лоб к моему. Я, чуть ли не хныча, тянусь опять за поцелуем, но Даня плавно уворачивается. Растерянно хлопаю ресницами и заглядываю в его настолько затуманенные глаза, что становится не по себе.

– У тебя есть всего пара секунд, чтобы попросить меня остановиться, – его голос мучительно хрипит, а подушками пальцев он проводит по контуру моих губ. – Потом, Аль, уже не смогу.

Я пиздец как тебя хочу, – сдавленно переводит дыхание и показательно толкает вперед бедра к моему животу, обозначая твердым бугром под ширинкой свое «хочу».

Этот «джентльменский» жест тут же разливается горячим спазмом между моих ног.

– Даже. Не вздумай. Остановиться, – шепчу на выдохе, пока мои ладони скользят вверх по напряженной шее Данила.

Зарываюсь пальцами в его волосах, слегка сжимая мягкие пряди.

Снова притягиваюсь к губам Дани и передаю его языку и рукам карт-бланш. И нисколько об этом не жалею. Ни когда поцелуй становится таким непристойным, что у меня адски горит низ живота.

Ни когда моя куртка летит куда-то на пол, а ладони Данила оказываются под моей кофтой. Горячие пальцы нагло гладят и исследуют изгиб талии, скользят к бедрам, а потом грубо сжимают мои ягодицы.

А я даже не сопротивляюсь. Лишь сильнее льну к широким плечам и стояку, упирающемуся в низ моего живота. Меня ломает изнутри от неуправляемого желания касаться Данила, целовать и вдыхать, как ненормальная, его запах.

Мои руки обнимают его, гладят широкие плечи и спину.

Даже через ткань толстовки я ощущаю, как горит мускулистое тело, так яростно прижимающее меня к стене. Только этого мало. Забираюсь ладонями под край его одежды, а мои пальцы осторожно обводят четкие, стальные линии пресса. Боже, да под его мышцами невыносимый жар. Данил стонет, развязно толкаясь в мой рот языком, и одним легким рывком приподнимает меня за ягодицы. Я инстинктивно обхватываю его бедра ногами, а стоящий член под ширинкой джинсов оказывается ровно там, где у меня все бешено и горячо пульсирует.