По всей видимости, вчерашний стресс и прогулка под ливнем не сыграли мне на руку.

Я в каком-то тумане досиживаю до конца пар. Меня то знобит, то кидает в жар. А репетицию у Граховского вообще не помню. В прямом смысле держалась пальцами за клавиши, чтобы не рухнуть на пол к ножкам рояля. У меня нет возможности облажаться, особенно после разговора о предстоящем прослушивании.

И домой я иду уже не в себе. Тело ломит до каждой косточки, а любой шаг – отдается болью. Но даже в предобморочной дымке все равно с замирающим сердцем вставляю ключ в замочную скважину.

Делаю один оборот вместо трех.

Я лишь глубоко перевожу дыхание, потому что на большее меня не хватает. Тихо на трясущихся ногах вползаю в коридор, прислоняюсь плечом к стене и прикрываю глаза. Мне плохо. Очень паршиво.

– Пришла, беглянка? – Где-то перед собой слышу до ужаса бархатный голос с намеком на издевку.

У меня не вяжутся слова в адекватный ответ. Я просто пропускаю колкость мимо ушей. Пластилиновыми руками стягиваю с себя куртку и шатаюсь на ходу.

– Ты чего? – Данил больше не язвит. – Все нормально?

– Не-а, – сиплю на выдохе, понимая, что как-то слишком быстро вязну в темноте перед глазами.

– Твою мать, Мальвина!

А крепкие руки ловят меня где-то над полом…

Услышав, как хлопнула входная дверь, я был готов к чему угодно: скандал, игнор, тонна неловкого напряжения, хотя куда уж больше… Готов даже применять самооборону. Мальвина такая, она может. Но увидев ее, едва стоящую на ногах в коридоре, понимаю: что-то не так.

– Ты чего? – Намерения разряжать обстановку между нами колкостями отпадает мгновенно. – Все нормально?

– Не-а, – едва ворочая языком, глаза Али медленно прикрываются, а сама она по спирали приближается к полу.

– Твою мать, Мальвина! – ловлю ее где-то у плинтуса.

Она успевает ухватиться за футболку и повиснуть на мне, уткнувшись носом в шею. Дыханию Мальвины хватает лишь мимолетно дотронуться до моей кожи, как ощущаю такой жар, что с ужасом округляю глаза. Да Алька горит!

– Эй, – слегка тормошу девочку, помогая ей подняться на ноги и понимаю, что и на них она стоять толком не может. – Не отключайся.

Мальвина шумно сглатывает, а потом заходится в глухом кашле.

Я, конечно, не доктор, но меня сразу посещают неприятные догадки. Догулялась, мадам.

– Пусти, – сипит она, поднимает на меня затуманенные глаза, а ее огненные ладошки слабо, но все равно упираются в мою грудь.

Не удерживаюсь от ухмылки. Что за характер?! Упрямая и колючая, даже когда я – это единственное, что удерживает ее от встречи с полом.

Пресекая все попытки отцепиться от меня, просто подхватываю Алю на руки. Она нереально легкая и хрупкая.