И вот почему меня до сих пор не отпускает от шока, а её, похоже, не так уж и удивляет это? Как будто это было предсказуемо… Я лишь утвердительно киваю и мну горящее лицо пальцами. А оно и без этого действительно пылает.

– Офиге – е- еть, – тянет Аня. – Хотя чего я удивляюсь? – С усмешкой добавляет она. – Он такой красавчик.

– Хватит! – резко перебиваю свою собеседницу и убираю от лица руки. Откинувшись на спинку стула, скрещиваю их перед собой.

О нет. Я знаю этот блеск в голубых глазах. Аня хочет услышать от меня все подробности.

– Ой, ты погляди, как мы распушились и взъелись, – журит меня подруга, принимая идентичную мне позу.

 – Ну, поцеловались и что?

– И что? Я… Я не понимаю, как это произошло… Зачем? Что дальше?

– А что тут непонятного? Он весьма яркий парень, ты тоже себя не на помойке нашла. Живёте в одной квартире. И без вольтметра видно, что между вами больше двухсот двадцати. Заметила, ещё когда он к нам в консерваторию припёрся. Так что ваш поцелуй был лишь вопросом времени…

Мне хочется стукнуть ее по лбу! Вот прям десертной ложечкой и с размаху.

– Так и я! В чем проблема? – она подаётся вперёд и распахивает глаза.

 – Он плохо целуется?

Я моментально загораюсь от одного лишь воспоминания о том, что вытворял его язык с моим. Хотя куда гореть ещё больше. Я и так словно нырнула в жерло вулкана.

«Хорошо. Очень» – едва не проговариваю это вслух, но вовремя себя останавливаю.

На меня вдруг наплывает такая усталость, что я буквально сползаю пятой точкой по стулу, упираясь затылком в его спинку, а мои вытянутые ноги полностью прячутся под столом. Разглядываю кафе консерватории, и пространство словно раздваивается перед глазами.

Я не знаю, что ответить Ане. В чем проблема?

Может, в том, что Данил рано или поздно вернётся в квартиру, а я понятия не имею, как вести себя дальше и о чем разговаривать? Сделать вид, что ничего не было? Но ведь было же… А может, мне надо признаться самой себе, что я просто боюсь увидеть его реакцию при встрече, которая, так или иначе, состоится. Что ему мешает снова послать меня? Нагрубить? Или явится в дом с блондинкой или брюнеткой на плече?

– Так я не пойму, – уже громче сетует Аня, недовольно постучав десертной ложечкой по чашечке с кофе, – мне ждать подробностей?

И я снова издаю стон, закрывая глаза.

Голова начинает раскалываться так, что слезы вот-вот готовы хлынуть из глаз. Мало того что мне с каждой минутой становится все хуже и хуже, так еще летят требования расписать тот момент, который жжет и заставляет гореть изнутри…

Меня чудом спасает режущая по ушам трель звонка на пару. А еще я надеюсь на чудо, что выпитая десять минут назад таблетка обезболивающего вот-вот подействует…

Но чуда не происходит.